что стояло напротив. Видел пелену неба. Все немного размыто и тускло, но имеется. А вот людей — нет. И хоть те стояли вокруг бассейна прямо у края, они не отражались на поверхности странного застывшего озера. Подойдя ближе, понял, что и собственного отражения не вижу.
— Ироды! — раздался визг, и все обернулись. — Вы все сдохнете! Все!
Верещала седая бабулька, укутанная в несколько слоёв ветоши, отчего походила на ком одежды с торчащей сверху морщинистой головой. Седые волосы растрёпаны и торчали в разные стороны, глаза навыкате, радужка выцвела, отчего казалось, что бабка смотрит на нас двумя черными бусинами.
— Вы все прокляты, — махала она на нас рукой. — Все подохнете, да так вам и надо. Кроме тебя, дорогая, ты молодец. Покажи им всем.
Последняя фраза была обращена женщине в кремовом платье. Та растерянно посмотрела по сторонам, затем сделала неловкий книксен и прикрыла лицо веером, словно смущаясь чужого внимания.
— А вы все сгорите! — продолжала орать бабка, пока к ней не подбежало сразу двое смотрителей. И в этот момент она посмотрела прямо на меня. — Ты! Очисти этот город. Он погряз во грехе, очисти его! Не жди, пока хлынет кровь-как-вода, действуй. Что надо делать с мрачным миром, а? Что надо делать с мрачным миром, вот главный вопрос! Не жди!
Местную сумасшедшую уволокли, и всё внимание вновь вернулось к колодцу-зеркалу.
— Парни, идите первыми, — махнул рукой Гораций. — А то эти ссыкуны никогда не залезут.
И ребята один за другим просто прыгнули в фонтан, прямо в чёрную хрень. Сначала казалось, что та стала твёрдой, как лёд, но нет. Люди проваливались сквозь неё и уходили куда-то вглубь с головой.
Глянцевая поверхность прогибалась в том месте, где прыгал человек, но потом выравнивалась. Ни всплеска, ни брызг, ни ряби на воде, только противный чавкающий звук. Вскоре почти все скрылись под этой плёнкой, поэтому в дело вступили смотрящие.
— Мясо, вперёд. Живо, живо, ныряем, не ссым. Вещи прижимаем, не теряем.
Нас начали натурально сталкивать. Кто-то мешком падал и проваливался сквозь пелену, другие орали и сопротивлялись, третьи сами прыгали, не дожидаясь пинка под зад.
Я, честно говоря, лезть в эту непонятную лужу не хотел. Она казалась мне не просто странной, а иррационально странной. Не бывает, не может быть в жизни такого вещества, которое то как вода, то кипит без огня, а потом превращается в непонятно что. И словно отражает только то, что сама захочет. Будто у этой ртути есть разум и свои желания.
При мысли, что мне придётся сейчас нырнуть в это, меня натурально передёрнуло. Тело само попыталось развернуться и слезть с бортика, как я получил увесистый толчок в спину и полетел вниз.
Благо тело среагировало вовремя. И вместо того чтобы заорать, я, наоборот, набрал воздуха сколько успел и стиснул губы. Ещё бы и нос зажал, да руки компасом заняты. Зажмурился, а потому даже не понял, как нырнул.
Просто в какой-то момент по телу прошла довольно приятная тёплая волна. Вестибулярка сразу начала сбоить, так иногда бывает, когда прыгаешь в воду с очень большой высоты и в первые мгновения не можешь понять, где верх, а где низ.
Через миг тело само начало подниматься, и я словно выплыл на поверхность. Вдохнув полной грудью, почувствовал, как тело сковывает холод. Горло обожгло, воздух показался странным, сухим, будто бы в нем чего-то не хватало. Из-за этого появилось ощущение, будто бы я задыхаюсь. Попытался загрести одной рукой, другой прижимал компас к груди, но точки опоры не было.
Вокруг вообще ничего не было, сплошная тьма. Внезапно кто-то подхватил меня за шиворот и вытянул на твёрдый камень. Чьи-то руки начали шарить по одежде, а затем вырвали Путеводитель.
— Компас есть, — будничным тоном произнесли в темноте. — Кто-нибудь свет даст наконец? У кого лампа?
— Цветочек, покажи, что умеешь, — раздался голос Горация.
Пока я сидел и ощупывал себя, тьма постепенно начала озаряться россыпью искр. Я только подумал о том, что был совершенно сухим, как всё внимание привлёк источник света. В центре стояла девушка из наёмников. А её всю оплетали тонкие побеги, которые продолжали разрастаться во все стороны прямо на глазах.
И вдоль этих побегов то и дело вспыхивали бледно-голубые искры. Они медленно разгорались, отрывались и начинали плавно парить вокруг неё. Свет был нежным, приятным и мягким.
Это были какие-то маленькие светящиеся цветы, которые распускались прямо на лианах, после чего отрывались от них. Меньше чем через минуту всё помещение было ими заполнено. Света оказалось достаточно, чтобы разглядеть место, в котором мы находились.
Разумеется, это была не площадь. Мы все оказались в каком-то помещении без окон, может, в подвале. Довольно большом и просторном. Стены из пожелтевшего кирпича, у дальней виднеется покосившаяся деревянная лестница. В некоторых заметны углубления, заваленные обломками дерева вперемешку с тюками. Пол покрыт толстым слоем пыли, воздух сухой и спёртый.
В этот момент я услышал шум где-то в центре. Обернулся и не сдержал возгласа удивления. Прямо в каменном полу барахтался человек, один из рабов. Каменный пол от его движений расплывался волнами, словно кисель.
Один из людей Горация схватил бедолагу за шиворот и потянул до того места, где камень начинал вести себя как и положено камню. То есть был твёрдым.
Следом показался и край щита, также всплывший прямо через пол. Его тоже подцепили и вытащили, а мясу тут же прилетело несколько смачных ударов сапогом за то, что выронил экипировку.
— Вроде последний.
— Так, мясо, в шеренгу у стенки. Ребята, проверяйте, как артефакты зарядились.
Несмотря на команду, остальные рабы не спешили её выполнять. Потому что все девять человек прямо сейчас корчились и стонали так, словно их изнутри режут. Бойцы на это смотрели со спокойствием, будто так и должно быть.
Я же не понимал, что происходит. И тем более не понимал, почему сам ничего не чувствую.
— Босс, тут один живчик, — парень указал пальцем в мою сторону.
Гораций подошёл ближе и внимательно осмотрел меня с ног до головы, затем взял в руки край моего свитера и оторвал кусок. Повертел ткань в руках и выбросил.
— Ничего не болит? — деловым тоном спросил он. — Тошнота, головокружение?
— Нет, — растерянно ответил я.
— Голоса в голове, может? Чувствуешь, будто сознание стало единым с чем-то большим? Нет? Какие-нибудь изменения в себе? Как будто внезапно заново научился дышать. Огонь сотворить из ничего можешь?
— Нет, — теперь я уже начал смотреть на мужика с изрядной долей скепсиса.
Но его будничный тон походил не на вопросы
