не поднимался с пола. Он больше не спорил и не пререкался с матерью, соглашаясь с ней во всем с абсолютным безразличием. Обеспокоенная Вивьен спросила у мамы, что с ним случилось, на что та ответила, что ее сын в кои то веки ведет себя как подобает. Девочка, недовольная скупостью полученной информации и будучи уверена, что брат серьезно болеет, набралась смелости и сама пошла к Киллиану. Тот заговорил, лишь когда она пообещала, что этот разговор останется между ними.
— Мой друг…
— Заболел? Умер?!
— Уехал.
— Разве из-за этого стоит так переживать?
— Да что ты вообще понимаешь!
Она и вправду не понимала. Поэтому в отсутствии брата зашла в его комнату, чтобы найти ответ на свой вопрос, хоть какую-нибудь подсказку. Вивьен никогда не подслушивала чужие разговоры и не копалась в чужих вещах, но тогда она наплевала на свои принципы. Состояние Киллиана заботило ее сильнее.
Тогда в одной из полок в куче тетрадей и учебников она нашла фотографию. На ней был Киллиан, который, широко улыбаясь, облокотился на плечо другого мальчика. Тот смотрел на него, состроив недовольную гримасу, но его глаза выдавали радость. Фото было сделано в школе, сзади красивым почерком было выведено "и это мои лучшие ученики".
За четыре года Ник заметно изменился, но Вивьен сразу поняла, что это тот самый друг. К тому же, он знал ее имя.
Они разошлись, договорившись встретиться через час. Девушка сначала беседовала с врачом, который всегда сообщал одну и ту же новость: никаких улучшений. Сегодня она сразу пошла к матери, потому что часы приему уже подходили к концу.
Ивонна, как обычно, сидела, уставившись невидящими глазами в одну точку. Вивьен села перед ней на корточки и положила руки на холодные ладони матери. Длинные волосы женщины, аккуратно собранные в высокую прическу, потеряли свой былой блеск. Красивые, но суровые черты лица заострились. По выделяющимся ключицам и тонким кистям рук было видно, как сильно она похудела.
— Здравствуй, мама, — тихо произнесла девушка. Все равно мать ее не слышит.
Вивьен не знала, когда именно это началось. Она стала замечать странное поведение матери, только когда они остались вдвоем. Та изолировалась ото всех, избегая всякого общения, часто подолгу замирала в одной позе, иногда разговаривала сама с собой. Девушка не хотела признавать правду, так как это значило бы потерять то единственное, что у нее осталось. Но когда Ивонна начала говорить, что виделась с Киллианом и мужем Луи, в то время как весь день просидела в своей комнате, Вивьен забила тревогу.
После постановки диагноза лечащий врач собрал все семейство Ландре для определения будущего местопребывания Ивонны. Пятнадцатилетняя дочь, по его мнению, не могла заботиться о больной матери самостоятельно. В тот день Вивьен увидела брата и отца впервые после развода. Луи заметно изменился, отпустив бороду и сменив строгие костюмы на джинсы и пуловеры. К тому же, он выглядел счастливым, каким она никогда не видела его дома. Но все это было мелочью на фоне Киллиана с его длинными волосами, безобразной одеждой и множеством украшений. Сестра не сразу узнала его.
Решение о помещении Ивонны в стационар было единогласным (мнение Вивьен никто не спрашивал). Саму девушку тоже нельзя было оставлять одну в силу ее возраста. Киллиан второй раз предложил ей переехать, и она, не имея альтернативных вариантов, согласилась. Что касается Луи, то он, закончив бумажную волокиту, тут же уехал.
С тех пор она каждую неделю навещала мать. Несколько раз она упрекала брата в том, что тот совсем о ней позабыл. Киллиан, который не устанавливал никаких запретов и ограничений в своей квартире, ничего не навязывал и не лез в ее жизнь, каждый раз отвечал, что ничего не должен Ивонне.
— Он снова сбежал, — холодные пальцы сжали руку Вивьен.
— Мама, это я, Ви…
— Неблагодарный ребенок! Я же все для него делаю, — короткие ногти вонзились в нежную кожу.
— Мне больно, мама, пусти.
— Я с самого начала знала, что наш брак обречен, — заговорила Ивонна более спокойным голосом, все так же смотря сквозь Вивьен. — А мать мне говорила, что замуж надо выходить по любви.
— Почему же ты ее не послушалась? — вздохнула Вивьен, освобождая руку.
Взгляд серых глаз медленно сфокусировался на ее лице, приобретая осознанность.
— Потому что любовь — всего лишь иллюзия.
Подобного ответа она не ожидала. Она вообще не надеялась ни на какой ответ.
Получается, брак по расчету? Зачем же тогда заводить детей? Что ты можешь им дать, если не веришь в любовь? Каким ты собираешься их вырастить? Такими же, какой выросла Вивьен? С атрофированными чувствами, абсолютно одинокой и потерянной???
Ивонна, потеряв к ней интерес, перевела тусклый взгляд за ее спину. Вивьен решила, что пора уходить.
На улице шел дождь. Ник уже ждал ее, стоя под козырьком здания. Она, не останавливаясь, прошла вперед. Тот молча последовал за ней.
Дождь все усиливался, все прохожие давно разбежались. И надо было забыть телефон именно сегодня!
Чтобы сократить путь до ближайшего спуска в метро, девушка свернула за угол здания и вышла на улицу поменьше, которая в такую погоду казалась совсем безлюдной.
— И где все такси, когда они так нужны? — донесся до нее голос Ника, который заглушал ливень.
Она обернулась к нему, продолжая идти спиной вперед.
— Это всего лишь дождь, — она развела руки в стороны. Промокшее насквозь платье прилипло к телу. Вода будто смывала все, что произошло с ней в больнице. — Боишься растаять?
Ник улыбнулся, но в следующую секунду его лицо перекосилось от страха.
— Вивьен! — он рванул к ней и резко потянул на себя за руку, из-за чего девушка развернулась лицом к проезжей части.
Сначала она увидела белый свет фар, затем последовала острая боль в правой ноге, после — визг шин быстро удаляющейся машины. Она посмотрела вниз на свою ногу в поисках крови и неестественных изгибов, но, к счастью, ничего подобного не обнаружила.
— Вивьен? — услышала она взволнованный голос и только потом сообразила, что стоит только потому, что Ник обнял ее сзади за
