в Аспен?»
Я хотела быть благоразумной, но бигуди на челке сдавили мою голову и кровь отлила от мозга, поэтому всё, что я ему отправила в ответ – смайлики с бегущим человечком. Целых три штуки. Чтобы понял, насколько я спешила.
На самом же деле я не планировала сбегать.
Это было бесполезно: меня всё равно бы нашли и пристрелили, как бешенное животное.
А я не хотела умирать. Правда, и подобная жизнь меня не прельщала.
Весь перелёт мы проспали, изредка стаскивая повязки с глаз, чтобы пожевать запечённую в томатах говядину и заправиться минеральной водой.
Когда же мы прилетели, на улице было всего градусов двадцать тепла. От аэропорта Питкин Каунти нас забрал личный водитель Маддлены. Его нанял её жених. Он же выбрал нам апартаменты в Джером. Отреставрированный старейший отел Аспена встретил нас самым вежливым персоналом, запахом кожи и вина.
В огромной люксе на четырех персон под самой крышей нас ждали кровати, заправленные шелковыми простынями глубокого орехового цвета.
Рената запрыгнула на свою постель прямо в одежде. Её каштановые кудри разметались по сторонам, когда она убрала руки под голову.
– Прекрасный антураж. Я будто легла в самый просторный гроб в своей жизни!
– Ты это из-за цвета простыней? – усмехнулась Маддлен, заняв кровать ближе к выходу. Она водрузила на неё свой чемодан. Что ломился от вещей. – Они больше похожи на дерьмо.
Одна Элеттра едва не выпрыгивала из джинс от радости. Она напоминала мне ребенка, которого привезли в Диснейленд.
Она металась от панорамных окон к своей кровати и обратно, восхищенно щебеча:
– Вы видели улочки? А мы пойдём на подъемник? Они сказали, у них есть экскурсии по винному погребу!
Переодевшись, мы отправились в город.
Шоппинг, музей современного искусства, кофейни с лучшим кофе с сырной пенкой и миндальными лепестками.
Разговоры из отвлечённых очень скоро начали приобретать реалистичный характер.
С заходом солнца похолодало и нам пришлось приобрести пару шуб, которыми любезно торговали почти в каждом бутике.
В шубе я чувствовала себя так, будто меня нарядили в доспехи, и я пообещала себе, что в этом году обязательно приеду сюда снова, чтобы выгулять её по холмам, но уже со своим мужем. Может, шуба даст мне животной храбрости, и я сброшу его с подъемника.
Переодевшись в вечерние платья, мы направились в Плазу. Шикарный ресторан славился своей панорамой с горами.
Поедая телятину, я смотрела на луну возле горного пика, почти полную, серебряную, когда на мой телефон вновь поступило сообщение от Фауста Руджери: «Джером – прекрасный выбор».
Он, будто охотник, выслеживал мои следы среди тысяч других.
Интересно, на что он надеялся? Запугать меня?
К его неудаче, мне было противно, а не страшно.
Писал ли он все эти сообщения, сидя на работе в огромном офисе с окнами от пола до потолка, как здесь, или же искал меня в перерывах между посещениями постели Аурелии?
В любом случае весточка от него прозвучала, как приговор к гильотине – он наверняка наслаждался тем, что всегда был на шаг впереди.
Я совру, если скажу, что не искала информацию о ней, но, к сожалению, имея только имя, ничего дельного не нашлось.
Проигнорировав сообщение своего будущего мужа, я всё-таки решила рассказать об этом девочкам.
– Фауст писал мне сегодня. Дважды. – всего два предложения, но им удалось всецело завладеть вниманием девчонок. – Он следит за мной. Пусть и с опозданием.
Первой оттаяла от оцепенения Маддлен:
– Он думает, что ты сбежала?
Я кивнула, внимательно скользнув по гостям взглядом.
Где-то за столиком среди обычных посетителей мог притаиться частный детектив, которого нервный Руджери приставил за мной приглядывать.
Или у меня разилась паранойя?
– Думаешь, он разорвёт помолвку? – забеспокоилась Элеттра. – Если он это сделает, то ни к чему хорошему это не приведёт.
Она была права. Полностью.
И здравая часть меня кричала внутри: «Напиши ему, объяснись!», но та другая половина была разочарована в мужчинах окончательно после известий об Аурелии на помолвке и хотела нагадить в душу своего будущего мужа всеми возможными способами.
Как там писала Джейн Остин?
«Я бы простила вам вашу гордость, если бы вы не задели мою.»
А по моей гордости он прошелся поездом.
И всё же, в этой неравной схватке должен был быть победитель.
– Рената? – подняла голову я, глядя на единственную девушку в компании, что предпочла надеть под платье серый спортивный костюм, из-за которого выглядела инородно среди гостей в кутюрных нарядах. – Не поможешь мне? В уборной.
Рената без лишних слов поднялась со своего места и последовала за мной до туалета.
Я хотела отомстить. Здравомыслие проиграло разуму.
Когда дверь за нами закрылась и я убедилась в том, что кроме нас в туалете никого не было, я шепотом затараторила, нехотя обнажая перед подругой свою уязвимость:
– Надень капюшон и обними меня со спины.
Рената подняла брови, но, не проронив ни слова, сделала всё так, как я ей сказала. Я сделала три десятка снимков в зеркале, чтобы найти тот самый. Идеальный.
Обрезала торчавшие кудри Ренаты, немного подвигала перспективу и вот на снимке поперёк груди меня уже обнимал таинственный спортсмен-незнакомец.
Рената посмотрела на фотографию и присвистнула.
– Это настолько тупо, что может сработать. – усмехнулась она, когда мы выходили из уборной.
Я отправила снимок Фаусту Руджери с подписью из кучи не сочетавшихся между собой смайликов и коротким сообщением: «Винный погреб в Джероме действительно супер! Особенно, милашка-экскурсовод».
Моя внутренняя змея ликовала, но это продлилось совсем недолго. Влетев в спину остолбеневшей Ренаты, я выглянула из-за её плеча и обомлела.
Оказалось, не только Фауст Руджери выслеживал меня по данным банковской карты.
Таддео Монтолоне стоял возле столика, где сидела Элеттра и Маддлен, весело о чём-то щебеча с ними.
– Кажется, у нас проблемы. – на выдохе прошептала я, следя за плавными движениями рук Таддео.
Он был врагом Фауста и его появление здесь не могло привести ни к чему хорошему, раз Руджери отслеживал каждый мой шаг.
Будто просвистевшая в опасной близости пуля, в руках завибрировал телефон.
Одно короткое сообщение от моего будущего мужа: «Я заставлю тебя смотреть, как он выроет себе могилу».
Сердце ухнуло куда-то в пятки, одновременно колотясь поперёк горла. Ладони задрожали, и телефон едва не выпрыгивали из них.
– Хуже и быть не может. – прокомментировала я, показывая экран с сообщением Ренате. Та усмехнулась, а после её брови поползли наверх, а рот открылся, будто
