class="p1">– Прослежу за тем, чтобы на него не написали заявление за домогательство. – недовольно прорычал Акиле Скалетта, огибая Фауста.
Мы остались втроём, когда он представил мне блондина, чье имя мне уже называла Маддлена.
– Кармин Кавальере.
– Прошу простить нашим друзьям их манеры. – Кармин вежливо улыбнулся. – Мы так редко выходим с работы в свет, что, скоро начнём бросаться на людей.
Его шутка меня совсем не развеселила, а напугала.
Слова Кармина Кавальере напомнили мне о том, что это был за союз: самые опасные люди Италии собрались под одной крышей, чтобы поздравить нас со сделкой, которая заключалась не в переговорной, а в церкви.
Когда мы втроем вернулись к девочкам, Этторе Д’А́нджело уже во всю вешал лапшу на уши Элеттры и Ренаты. Последняя выглядела так, будто была готова вспороть ему глотку фужером.
– Католический университет Святого Сердца? Прекрасное место! – восхищался Д’А́нджело. – Знаю пару выпускниц, признаюсь, в них не было ничего святого!
От моего внимания не уклонилось и то, как друзья Фауста Руджери смотрели на моих подруг.
Интерес, немного похоти.
В случае с Этторе Д’А́нджело, похоти было куда больше, чем «немного», но страдала от этого лишь Рената.
– Ты очень похожа на кошку. – флиртовал он. – А я люблю кошек.
– Видимо, в прошлой жизни я была грешницей. Раз вынуждена так страдать сегодня, а ты был блохой. – ядовито улыбалась она.
Я впервые видела человека, который мог показаться ровней нашей мятежной Ренате Фальконе.
– Как вы познакомились? – включился в беседу Кармин, пряча левую ладонь в карман брюк. Кожу на ней разделал огромный белый шрам.
Поддавшись странному импульсу, я перевернула руку моего будущего мужа, которой он обнимал меня за талию и обнаружила такой же шрам.
Встретив мой изумленный взгляд, Фауст Руджери снисходительно улыбнулся. Так, как это делают, когда общаются с чужими детьми.
– У вас одинаковые шрамы. - прошептала я, пытаясь высмотреть ладони Этторе Д’А́нджело и Акиле Скалетта.
Фауст Руджери наклонился ко мне и его горячее дыхание со вкусом мятной жвачки опалило мою щёку.
– У них такие же. – подтвердил мою догадку он.
Я уже знала, что пожалею об этом, но всё же задала вопрос:
– Мафиозные клятвы на крови?
– Да. – голос моего будущего мужа прозвучал тише и глубже, и моя кожа покрылась мурашками от тревоги, что змеей проползла вдоль позвоночника.
– Все делают это, когда вступают в ряды мафии? – так же тихо спросила я, убедившись в том, что нас больше никто не слышал.
– Это пакт о перемирии. – Фауст Руджери тяжело вздохнул. – Мы пролили кровь друг друга и поклялись не нападать, чтобы этого не приходилось делать нашим людям.
Я смотрела на мужчин перед собой и тело забило крупной дрожью.
Мой будущий муж действительно был чудовищем, но, судя по восхищенным возгласам Этторе Д’А́нджело у него было кое-что похуже – исправно работавший мозг.
Они называли его самым умным, а это значило, что, если я и решусь на предложение Таддео Монтолоне, то мне придётся перехитрить самого умного мужчину Милана.
– Чуть не забыл. – прошептал он и заправил прядь моих волос за ухо. – Веди себя хорошо, а то твой заливистый птичий смех могут интерпретировать неправильно.
– Неправильно? – переспросила я, совершенно сбитая с толку.
– Я не хочу нарушать нашу клятву о перемирии, дорогая миссис Руджери.
Глава 12
Помолвка всё никак не заканчивалась: Фауст Руджери со своими друзьями не отходили от нас ни на шаг.
Иногда он наклонялся ко мне и шептал гадости про проходивших мимо гостей и это было единственным, что поднимало мне настроение.
Но, я была уверена, что Фауст Руджери делал это совсем не с целью развеселить меня.
Он рассказывал мне грязные тайны некоторых собравшихся, чтобы продемонстрировать свою власть.
Всякий раз поднося бокал с шампанским к лицу я видела кольцо на своём безымянном пальце. Бриллиант сверкал, напоминая, что я теперь всецело принадлежу мужчине, которого совершенно не знаю и не хочу узнавать ближе.
Я уже порядком вымоталась, когда к нам подошла Франческа. Её каштановые кудри струились по плечам, подчеркивая глубокий вырез на красном платье, расшитом бисером.
– Привет, мальчики! – она хищно улыбнулась, скользнув взглядом по каждому из друзей Фауста.
Франческе было двадцать пять. Она только вернулась из Испании после окончания магистратуры и явно была нацелена поскорее выйти замуж.
Парни же смотрели на неё без особого интереса. Может, виной тому было то, что они росли вместе, а может не я одна замечала её стервозную натуру.
– Ты ещё не женился, Этторе? – она, будто хищная кошка, обошла Ренату и встала прямо перед ней, завладевая вниманием Этторе Д’А́нджело.
– Я, скорее, вышибу себе мозги. – отшутился он, хоть мне и показалось, что правды в его словах было больше.
Рената не постеснялась закатить глаза и это вызвало нервную улыбку на лице Этторе, что смотрел поверх плеча Франчески. Та, обнаружив это недоразумение, переключилась на Кармина Кавальере.
– Кармин, что насчёт организации тура на яхте? Я так давно не была в Венеции!
Кармин едва не подавился виски, что он держал при себе, но почти не пил.
– Если твоя семья захочет посетить Венецию, то я с радостью найду того, кто организует эту поездку на высшем уровне. – слишком общими фразами отбился от нападок Кармин, бросив взгляд в сторону Элеттры.
Та с невозмутимым видом кусала корзиночки с гребешком в сливках. Она опустила взгляд, рассматривая креветки и лангустины на банкетном столе так, будто отправилась в морскую экспедицию с аквалангом.
– Высматриваешь жениха? – глумливо поинтересовался у сестры Фауст Руджери, покрепче вцепившись в мою талию и притянув меня к себе.
Франческа обиженно надула губки и захлопала ресницами.
– Конечно, братец. Я пользуюсь единственной привилегией нашего проклятого рода – один раз и навсегда.
После «проклятого рода» я нехотя посмотрела на Франческу и тут же об этом пожалела. Она всё это время не сводила с меня глаз.
– Не хочу повторить судьбу Аурелии. – надменно протянула она и парни за её спиной заметно занервничали, переглядываясь.
Фауст тяжело выдохнул сквозь зубы, предупреждающе покачав головой.
– И что с ней случилось? – подняла бровь я, ведомая не любопытством, а желанием отстоять свою честь при нападках Франчески.
Семья со стороны Фауста Руджери вот-вот станет моей, и я
