с тёмными эркерами за бархатными занавесками – там она мечтала однажды лишиться девственности с незнакомцем.
– Отец готов покрыть любые расходы, чтобы как можно скорее спихнуть меня в лапы этому безжизненному чудовищу. – Я же перебирала ткани, бросая унылые взгляды в сторону воодушевленной Элеттры, что пыталась подбодрить Маддлен.
– Тебе совсем ничего не нравится? – ворковала Элеттра, бегая от стойки к стойке. – Шелк? Парча? Как насчёт перьев?
После того, как я позвонила Маддлен и сообщила о том, что видела её будущего мужа в компании стриптизерш, её маска холодного принятия растрескалась, уступив место горю.
– И ради этого я училась? – отстраненно заговорила она. – Этот мудак писал мне на днях. Он сделал три ошибки в моём имени.
– Я подарю вам занятия с частным учителем по итальянскому. – Рената рассмеялась, а я тут же представила, как Фауст Руджери придумывает мне какую-нибудь кличку, лишь бы не тратить своё драгоценное время. Чтобы называть меня Рафаэлла.
– Спасибо. – глухо отозвалась Маддлена, продолжая перебирать платья. – Надеюсь, он сдохнет раньше, чем мы обналичим сертификат на его образование. – добавила она с горечью.
– А мой отец сказал, что отдаст меня своим солдатам, если Руджери на мне не женится. – попыталась поддержать Маддлен я, несмотря на то, что это приносило мне боль. – Все мужчины – козлы.
Рената поддержала мою реплику бурными аплодисментами.
– Руджери хотя бы не светится в скандалах. – со вздохом проговорила Маддлен, унося ворох платьев в примерочную поблизости. – А этот идиот не умеет держать член в штанах. Он будет шляться и позорить меня, а я должна буду греть его постель. – кричала она из-за дверцы из мутного закаленного стекла. Мы видели лишь её силуэт. – А потом я буду рожать. Рожать. Рожать. И ещё раз рожать, распространяя детей от идиота! Вы не подумайте, я хочу детей, но спать ради этого с ним…
Я замерла, так и не коснувшись платья, которое хотела посмотреть. Осознание холодом окатило меня с ног до головы.
Фауст Руджери не просто так смотрел мою медицинскую карточку. Он наверняка хотел узнать, насколько я пригодна для того, чтобы как можно скорее родить ему наследника.
Родить наследника от мужчины, которого я совсем не знаю!
– Раф? Ты чего зависла? – поинтересовалась Рената, положив руку мне на плечо. Я дернулась от неё, как от огня.
– Мне придётся с ним спать. – ляпнула я первое, что пришло на ум. Губы Ренаты дрогнули в ядовитой усмешке.
– Ну, такое обычно происходит в браках, да. – с отвращением протянула она. – Если бы ему было семьдесят, то тебе бы не пришлось об этом беспокоиться.
– Надеешься, что тому, кого выберут твои родители, будет семьдесят? – со смешком ответила я, а после захотела прикусить себе язык.
Если за меня и Маддлен выбор уже был сделан, то Рената не имела никаких гарантий того, что её муж не будет отвратительным стариком, которого ей придётся терпеть рядом с собой.
Но, несмотря на то, как я сконфуженно опустила извиняющийся взгляд, Рената рассмеялась.
– Если он сдохнет, когда я буду сверху, то мне будет что вам рассказать за бокалом просекко.
Когда я отправилась в примерочную с горой тряпок, Ренате тоже пришлось подойти к стойкам с одеждой.
Я сменила дюжину платьев, но каждое из них казалось мне недостаточно красивым.
Почему-то я была свято убеждена в том, что если буду выглядеть неотразимо на помолвке, то Фаусту Руджери не захочется портить мне настроение.
А оно и без него кружилось в медленном танце под звон погребальных колоколов.
Коря себя за медлительность, я всё же взяла платье персикового цвета, расшитое бисером и жемчугом. Его подол отлично обтягивал бедра и делал ноги длиннее, а широкие рукава отвлекали внимание от достаточно вызывающего декольте.
Когда с покупками было покончено, мы ещё час просидели на диванах, попивая шампанское.
Никому не хотелось уходить, ведь это значило бы, что день подошел к концу и завтрашние проблемы станут на шаг ближе.
Но всё хорошее рано или поздно заканчивалось: завтра Фауст Руджери сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться и всё будет кончено.
Мы расплатились и вышли из магазина на душную оживленную улицу, когда среди толп людей я увидела Таддео Монтолоне.
Он стоял в тени деревьев, проверяя телефон.
– Этот парень – маньяк? – с отвращением прошептала Элеттра. – Или он не знает, что ты выходишь замуж за его главного конкурента?
Хотела бы я знать.
Таддео поправил волосы, что-то внимательно изучая на экране телефона.
И всё-таки он выглядел мягче, чем Руджери. Тоже в хорошей физической форме, только лицо его было спокойным и почти таким же нормальным, как у всех остальных парней, что работали на обычных работах, а не строили свою империю через власть и запугивание.
– Девушки? – с наигранным изумлением заметил нас Таддео, даже не пытаясь скрыть фальшь в голосе, подходя ближе.
– Этот придурок точно на тебя запал. – усмехнулась Рената, за что Элеттра толкнула её локтем.
– Любви не прикажешь. – мечтательно протянула она. Рената разразилась проклятиями.
Таддео перешел велосипедную дорожку и остановился возле нас, впившись в меня взглядом.
Я больше не смущалась.
Завтра я всецело буду принадлежать Руджери, поэтому переживать о других мужчинах и загадочном «а если бы…» не имело никакого смысла.
– Привет. – холодно отозвалась я, снова и снова прокручивая в голове: «завтра я буду всецело принадлежать Руджери».
Таддео нахмурился, но совсем не так, как это делал Фауст при нашей первой встрече.
Таддео Монтолоне выглядел озадаченным, будто его могли по-настоящему беспокоить мои чувства.
– Я могу поговорить с Рафаэллой? – аккуратно поинтересовался Таддео, заглядывая мне в глаза.
После этого я просто не имела права ему отказать, хоть и знала, что один неловкий шаг мог пролить кровь.
Глава 9
Оставаться наедине было запрещено.
Вдруг кто-нибудь нас увидит и подумает, что это свидание тайных любовников?
И всё же, девчонки стояли в паре метрах от нас, бросая красноречивые взгляды, готовые явиться на подмогу в любой момент.
Мог ли Фауст Руджери в тайне приставить ко мне своего лакея, что сообщал бы ему о каждом моём шаге? Конечно.
Таддео улыбнулся, окидывая меня плотоядным взглядом с головы до ног и обратно.
Он не скрывал того, что видел во мне женщину, которая будоражила
