широко улыбнулся, и его отбеленная улыбка блеснула звериным оскалом.
– Неделю назад со мной связался Паскуле Монтолоне. – услышав знакомую фамилию я напряглась. Стакан дрогнул в моей руке и шампанское лениво омыло тонкие стеклянные стенки. – Его сын, Таддео, должен жениться и нашей семье поступило предложение о заключении союза. – отец того и гляди был готов лопнуть от гордости.
То есть, появление Таддео в Ла Рива Нера было не случайностью? Он знал, что я буду там и пришел прицениться лично?
– Но твоя выходка с посещением того гадюшника кое-что изменила. – в голосе отца послышались холодные стальные нотки.
Я кивнула, вспоминая весь прошедший день, педантично разбирая его по секундам у себя в голове, будто под микроскопом.
Таддео был мил и вежлив, угостил нас шампанским. Пытался произвести хорошее впечатление?
– Рафаэлла! – цыкнула на меня мать, вырывая из потока мыслей. Я испуганно дернулась и взглянула на отца.
– Один очень большой человек видел тебя в Ла Луна Роса и заинтересовался.
Я нервно перебирала в голове лица всех, кого успела увидеть, но на ум приходил только будущий муж Маддлены – Гаэтано Каттане́о.
– И я взвесил оба предложения, Рафаэлла. – слова отца погрузили гостиную в вязкую тишину. – Мы обговорим детали, но Фауст Руджери хочет взять тебя в жены.
– А если я откажусь? – беззаботно поинтересовалась я, нарезая мясо каракатицы на мелкие кусочки.
Внутри меня зверствовала буря, разрывая сердце на мелкие кусочки.
Фауст Руджери…
Отец дернулся, послышался звон стекла. Его натужная благосклонность затрещала по швам, и я сжалась на своём стуле, обронив вилку.
Сильвано Калабрезе схватил мой бокал и с силой швырнул его об пол. Носа моих туфель тут же пропитались шампанским.
– Отдам тебя на растерзание любому из моих солдат. Уверен, они оценят твою красоту почти так же высоко, как это сделали щенки Монтолоне и Руджери.
Иногда выбор — это иллюзия. Завтра она встретится с тем, кого не выбирала.
Глава 6
Он вошел в дом так, будто тот уже был в его власти – без предупреждения, хоть оно и не требовалось.
Сутки моя мать терроризировала домработниц, чтобы всё было идеально. Я же провела субботу в салонах красоты, где меня готовили, как собаку для выставки.
Энцо терпеливо молчал, не отходя от меня ни на шаг. Отец боялся, что я сбегу, но я понимала, что, раз Фауст Руджери так торопился с первой встречей, то отступать он был не намерен.
Я хотела написать обо всём девочкам, но остановила себя в последний момент.
В голову закралась отвратительная мысль: «Что, если он посчитает, что я недостаточно хороша?»
Пусть я и не хотела за него замуж, сомнения больно били по моей самооценке.
Когда же он явился к нам на воскресный ужин мир, будто затаил дыхание, а эхо его шагов отмеряло последние секунды моей жизни.
Я сидела на диване в гостиной рядом с матерью. Мы больше не разговаривали. Она не пыталась, а я не видела нужды в том, чтобы начать первой.
Поправляя шелковое платье на тонких бретельках, я вздрогнула, когда в дверном проеме показалась фигура отца, а после и моего будущего мужа.
Фауст Руджери был высок и статен, красив, как греческий бог и такой же холодный внешне, будто мраморное творение Микеланджело Буонарроти.
– Добрый вечер, миссис Калабрезе. – поздоровался он с Беатриче, а после пожал руку Витторио. Моё присутствие будущий муж проигнорировал, даже не взглянув.
Я сглотнула ком, вставший поперёк горла, и отметила про себя тот факт, что Фауст Руджери был чересчур высокомерен даже для отпрыска безбожно богатой семьи.
– Это Рафаэлла. – представил меня отец и только после этого Руджери нехотя очертил мой силуэт взглядом, будто ему пытались продать ржавое корыто, вместо ламборгини.
Я расправила плечи и с вызовом встретила совершенно пустой взгляд карих, почти черных глаз.
– Красавица, правда? – Беатриче поправила прядь моих медных волос, имитирую заботу и гордость.
– Она прекрасна. – сухо проговорил Руджери и моё сердце будто споткнулось в груди.
Я исподлобья бросила на него взгляд, и мне повезло, что он отвернулся к моему отцу.
Спина Фауста Руджери была широкой, крича на каждом шагу о том, что тот не ленился посещать спортзал. Темно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены и я бы не удивилась, если бы обнаружила в его доме не только пудру для фиксации укладки, но и парочку стилистов.
– Медкарта. – потребовал он, не обращаясь ни к кому конкретному.
– Простите? – пискнула мать, чем вызвала на себя гневный взгляд отца.
Но Руджери ответил, так и стоя посреди гостиной, будто не хотел тратить на нас лишнюю мину своего драгоценного времени.
– Медицинская карта, миссис Калабрезе. – вежливо, но со смешком проговорил он. – Мне нужно знать, что моя будущая жена здорова.
Я была готова взорваться от злости. Щеки запылали огнём, а руки предательски задрожали, вцепившись в подол платья.
Большего унижения я ещё не испытывала.
– Конечно. – проглотив гневный комментарий улыбнулся Сильвано и махнул рукой на дверь. – Беатриче, принеси карту для мистера Руджери.
Мама подскочила, бросив на меня какой-то странный, полный тревоги взгляд, а после торопливо исчезла да дверью, оставив нас втроём. Молчание продлилось недолго.
– Рафаэлла закончила Новую академию изящных искусств. – заговорил отец тоном, будто ничего не произошло и мужчина, пришедший в наш дом, не проявил к нему неуважения. – Она была лучшей на своём курсе медиа и перфоманс.
Губы Фауста Руджери дрогнули.
– Бесполезное образование. – отмахнулся он. – Почему не закончила магистратуру?
Я усмехнулась, чем привлекла к себе его внимание, которого мне совсем не хотелось. Спину обдало холодом, а кожа покрылась мурашками.
Фауст Руджери смотрел на меня так, будто увидел впервые. И ему явно это не понравилось.
– Я сказал что-то смешное?
Черт.
Черт.
Черт.
Я выдавила из себя вежливую улыбку, но, судя по тому, как недовольно скривился Руджеро, он ждал вразумительного ответа, которого я не могла ему дать.
Я бросила взгляд на отца, что, казалось, вот-вот самовоспламенится от гнева.
Его обещание отдать меня своим солдатам всё ещё было свежо в моей памяти, потому я заговорила, аккуратно подбирая слова:
– Простите. Я просто подумала о том, что моё образование действительно не имеет никакого смысла.
Фауст Руджери нахмурился, но всего на одно мгновение, а после вновь вернулся к
