что мы были призраками в толпах завороженных людей, что внимательно следили за пластичными девушками, что неспешно растворялись в музыке, стягивая с себя и без того немногочисленную одежду.
Если Бог и существовал, то точно не здесь.
С трудом добравшись до лестницы, что вела на второй этаж, я наконец-то выдохнула.
Раз полиция не прочесывала заведение, то у нас был шанс вывезти Умберто без лишнего шума.
Витторио часто бывал в подобных местах. Раньше, когда мы все были гораздо сплоченнее, он многим со мной делился. Как, например, тем, что отец отвёл его сюда, когда Витторио только исполнилось шестнадцать. Они провели здесь всю ночь, по окончанию которой Сильвано Калабрезе купил услуги трёх женщин для собственного сына.
Мужчины жили совершенно по другим правилам и мне жилось спокойнее, пока я о них не знала.
Энцо неторопливо плелся за нами, что-то объясняя отцу, который, судя по извиняющемуся тону нашего телохранителя, был в ярости.
– С тобой же всё будет в порядке? – поинтересовалась Элеттра, озираясь по сторонам.
– Конечно. – ответила я, совершенно в этом неуверенная. – Если всё будет плохо, то мы всегда можем обратиться к Таддео Монтолоне, чтобы он подчистил информационный след. – нервно хихикнула я, всячески исключая подобный исход событий.
Мне совершенно не претила перспектива быть кому-то должной, даже если он был красив и вёл себя, как джентльмен.
– Тогда уж лучше найти Руджери. Они умеют стирать с земли холдинги конкурентов, не думаю, что шалости твоего перепившего брата станут проблемой. – добавила Эдлеттра.
Ощущение нереальности происходящего сводило меня с ума. Тело то обдавало жаром, то покрывалось мурашками от холода.
От одной фамилии Руджери мне становилось плохо, а потому я старалась забить свою голову чем угодно и переключилась на несчастных стриптизерш.
Я искренне не понимала, как кто-то мог добровольно прийти сюда работать.
Казалось, что хуже и быть не могло, но, поднявшись на второй этаж, за первым же столиком я увидела Гаэтано Каттане́о, будущего мужа Маддлен.
Хуже всего было то, что он сидел не один, а в компании парня из Ла Рива Нера, того самого, что мило беседовал с Таддео Монтолоне за барной стойкой. В отличие от Гаэтано, тот был трезв, но также облеплен длинноногими красотками в туфлях на огромных шпильках.
Элеттра подтолкнула меня локтем, но я потащила её в противоположную сторону, молясь о том, чтобы нас не заметили.
Наверное, мы думали об одном и том же: нам стоило рассказать об этом Маддлен, но никто не хотел разочаровывать её в будущем муже ещё больше.
Набирая номер Умберто, я уже ненавидела себя за то, что вообще решилась ему помочь.
Он принял звонок после третьего гудка. А после одна из множества дверей в полумраке коридора открылась.
Никто не вышел нам навстречу и внутри тугим узлом завязалась тревога.
– Подождешь меня здесь? – обратилась я к побледневшей от отвращения Элеттре. Та кивнула, замерев около стены. Энцо же безмолвно последовал за мной.
Набрав в легкие побольше воздуха, я мысленно отключилась от всего, что волновало и оставила все проблемы за дверью.
Номер представлял собой небольшую комнату с зашторенными от пола до потолка окнами, внушительной постелью посередине и шестом напротив неё. Умберто сидел в углу возле окна. Его рыжая голова качалась из стороны в сторону, а пустой взгляд блуждал где-то не здесь.
Кроме него в номере было ещё двое парней, едва переступивших порог восемнадцати лет. Они в ужасе смотрели на меня и Энцо, что тенью следовал за мной по пятам.
На полу у изножья кровати лежалаона.
Рыжие волосы разметались по сторонам, кожа была бледно серой, с голубоватым отливом. Вокруг лица на ковре виднелись следы пены, её остатки были на подкрашенных помадой губах.
Я всего на мгновение поймала себя на мысли о том, что внешне незнакомка очень походила на меня.
И после этого я не видела ничего, кроме себя же, лежавшей на полу в маленьком номере.
Вот что делал мир с такими как я: женщины не могли себя защищать, рисковали собой изо дня в день и всё ради того, чтобы их жизнями управляли мужчины.
– Что вы приняли? – требовательно проговорила я, а лишь потом осознала смысл сказанного.
Один из мальчишек, тот, что ближе всех стоял к двери, неловко прошептал, переминаясь с ноги на ногу:
– Она не знала. Мы подмешали ей это в напиток. – он указал на бокал, что стоял на низком столике в противоположном от шеста углу. Умберто дернулся и взглянул на меня так, будто только заметил.
Что бы они не приняли, младший брат явно мысленно находился совсем не с нами.
– Кто ещё знает? – прошипела я, собирая в кулак остатки самообладания, которое уже начинало меня подводить.
В этот миг дверь номера переступил отец, и я поняла, что теперь проблемы были у всех нас.
А вы бы рассказали Маддлен правду, если бы знали, что за неё придётся платить?
Глава 5
Следующие сутки прошли будто в тумане: семейный врач ставил капельницы Умберто прямо в его спальне. Отец решал проблемы с мертвой стриптизершей, а я была изолирована в нашем доме от всего мира вокруг.
Это был мой первый домашний арест с шестнадцати лет: тогда я проколола хрящи на ушах в каком-то подвальчике и меня закрыли в поместье на три месяца.
А потому вновь оказаться под строгим контролем было для меня чем-то по-домашнему родным, будто возможность окунуться в давно забытое детство. Расстраивало только то, что мне пришлось отменить своё занятие теннисом в клубе.
Мать кружилась вокруг двери в спальню Умберто, бледная, будто призрак, она без остановки плакала и не разговаривала ни с кем, кроме мистера Микеле, когда тот выходил за препаратами.
Я не слышала, о чем именно они говорили, но голос мистера Микеле звучал спокойно и уверенно.
Я же скиталась по своей спальне, перечитывала стихи Бодлера в надежде на то, что мне удастся отвлечься от того, что сказал мне отец, стоило нам покинуть Ла Луна Роса: «Всё это слишком невовремя. Если из-за тебя всё сорвется, то ты пожалеешь о том, что сделала».
Несложно было понять несколько вещей: он был в ярости и предстоящий пятничный ужин должен был быть посвящен моей грядущей помолвке.
У меня было полно времени, чтобы рассмотреть список партнеров отца и найти информацию о потенциальных женихах, но я этого не сделала.
