за что могло бы зацепиться мужское внимание, тем ниже шанс вечернего визита семьи будущего жениха.
Потому, когда Таддео Монтолоне подошел к нашему столу, мы нацепили дежурные улыбки, которые всем давно приелись на мероприятиях, где сновали такие же снобы из элит.
Но… Таддео не растерялся. Он замер возле нашего стола, добродушно улыбаясь.
– Добрый вечер, дамы. – он учтиво склонил голову, не переставая улыбаться.
Мою спину будто обожгло холодом, и я выпрямилась, стараясь смотреть сквозь Таддео, а не на его лицо.
Он был невовремя, как и все мужчины, которые имели статус и деньги.
– Добрый вечер. – тихим хором отозвались мы. Таддео развеселила наша сплоченность и я заметила, как его глаза заблестели весельем.
Вчетвером мы были гидрой, с одной только оговоркой: лишь Рената могла позволить себе дерзкие выпады, за которые нам бы дома открутили голову, если б раньше никто не успел прострелить колени.
Рената Фальконе была нашим маленьким божеством, к могуществу которого каждая хотела прикоснуться, но боялась, что коленопреклонение навлечёт большую беду со стороны других семей.
– Вы что-то хотели? – с вызовом спросила она, задрав нос.
Если Рената была машиной, что неслась на полном ходу, то я на её фоне чувствовала себя поездом на детской железной дороге. Постоянно ходила по кругу и хитрила, лишь бы выйти сухой из воды и с минимальным ущербом.
– О, бросьте! – рассмеялся Таддео. – Ваш клуб хищных львиц радует глаз, не более того.
Я дежурно улыбнулась и кивнула, чувствуя, как телефон завибрировал в кармане брюк. Извинившись, я поднялась с места и направилась к выходу на пляж, едва увидев на экране имя Умберто.
Младшему брату только стукнуло семнадцать, а проблем от него было столько, сколько не приносила дюжина его сверстников.
– Слушаю? – нервно проговорила я, стоило только принять звонок.
– Раф… тут такое дело… – послышался голос брата на другом конце линии и сердце предательски рухнуло в пятки.
Если с Витторио наша мамам нянчилась, будто с хрустальной вазой, а мою честь берегла, словно та была отлита из золота, то Умберто оказался за бортом родительского внимания. Даже отец не стеснялся повторять: «Черёд Умберто придёт, когда мы женим Витторио и отдадим Рафаэллу в надежные руки, а пока единственной его задачей является приносить как можно меньше головной боли».
Умберто же действовал с точностью наоборот.
– Что случилось? – строго чеканила каждое слово я, в очередной раз чувствуя себя его матерью, а не сестрой.
– Я в клубе Ла Луна Роса. Тут умерла стриптизерша, приехали копы…
По голосу было ясно: Умберто был напуган и совершенно пьян.
Выругавшись себе под нос, я рыкнула тихое: «сиди на месте» и сбросила вызов.
Раздраженная, я вернулась к столику, прикидывая, сколько налички было в моей сумочке для взятки копам.
Конечно, Умберто не мог убить стриптизершу, он был неспособен даже прихлопнуть тапком паука или выгнать летучую мышь из гаража, но если брат засветится в очередном скандале, то это лишний раз поспособствует тому, чтобы отец как можно скорее от меня избавился и принялся за воспитание младшенького сына.
Таддео уже ушел. Я встретилась с ним взглядом, пока он болтал со своим другом у бара.
Что-то мне подсказывало, что это была не последняя наша встреча.
– У меня проблемы. – на выдохе прошипела я, чувствуя, что вот-вот лопну от злости. – Мне нужно ехать. – добавила я, с сожалением.
Девчонки переглянулись. Одна Маддлена понимающе кивнула. Она снова была собрана и сдержана.
– Умберто? – подняла бровь Рената. Сил на ответ не нашлось, и я лишь кивнула.
Внутри клокотала злость.
Парням всё сходило с рук, в то время как женщинам приходилось следить за каждым взглядом, чтобы тот, Господь упаси, не задержался на чьих-то штанах.
– У тебя есть ещё одна неприятность. – без тени веселья чеканила Рената. – Наш любитель шампанского интересовался не занята ли ты.
Я в ужасе посмотрела в сторону, где сидел Таддео Монтолоне. И это было моей ошибкой. Он всё это время не отводил от меня глаз.
Набрав в грудь побольше воздуха, я медленно выдохнула, считая до шести.
Проблемы стоило решать по мере их поступления, но навалившийся за один раз ворох, казалось, было попросту невозможно распутать.
– Мне нужна наличка. – требовательно проговорила я, не отводя взгляда от Таддео.
Проиграть в гляделки значило лишь одно: второй раунд с его подачи, а отказывать так, как это делала Рената, мне не позволяло воспитание.
– Решила махнуть в Европу по сухопутной границе? – обеспокоенно зашептала Элеттра, но всё же полезла в сумочку за кошельком, как и остальные.
– Нет, хочу откупиться от копов и забрать Умберто домой. – тихо говорила я, рассматривая Таддео. Тот, в свою очередь, не стеснялся скользить взглядом от моих ступней до лица и обратно.
Он был красив. Вежлив. Имел хороший вкус в украшениях… кому-то точно повезёт.
– Ты звонила адвокату? – поинтересовалась Маддлен, выложив на стол пачку купюр, перетянутых тонкой резинкой.
Мистер Санторо был отличным адвокатом, что не раз засуживал таблоиды за фотографии моего отца в компании стриптизерш и других женщин, но он, как и все приближенные отца, был верен только ему.
Даже если бы я заплатила ему сверху, он бы всё равно сдал меня и Умберто ещё до того, как Энцо отогнал нашу машину с парковки.
– Адвокат – не вариант. – фыркнула я, когда Таддео наконец отвел взгляд.
На столе тем временем собралась крупная куча из денег.
– Сама разберусь. – отмахнулась я, сгребая наличку в сумочку. Элеттра поднялась с места, схватив телефон со стола.
– Я поеду с тобой.
Мне совершенно не хотелось втягивать Элеттру в семейные разборки, но она была полна решимости, а время утекало сквозь пальцы.
Лучше всего забрать Умберто из Ла Луна Роса, чем из полицейского участка.
– Вы не против? – обратилась я к Ренате и Маддлен. Обе покачали головами.
– Со мной всё и так понятно, – усмехнулась Маддлен, отпивая шампанское из бокала. – мне вы всё равно ничем не поможете.
– Допьем ваше шампанское. – подмигнула мне Рената.
С чувством благодарности подругам вперемешку с гневом на младшего брата, я покинула Ла Рива Нера вместе с Элеттрой.
– Так твоя сестра метит за него замуж? – не поднимая головы от написания сообщения Энцо протянула я.
Не требовалось называть имя, чтобы Элеттра поняла о
