и не понимала, почему она отзывалась о чувствах в столь негативном ключе.
Она хотя бы знала, что это такое, а мне так и не удалось испытать ничего подобного.
Конечно, в академии были парни, но консервативное воспитание не позволяло многим девушкам приближаться к мужчинам на расстояние пушечного выстрела, если те не были учителями или врачами.
Непорочность была валютой, а репутация – визитной карточкой для семей.
Кольцо укатилось к барной стойке и блестело под одним из высоких трехногих стульев, на котором сидел мужчина.
– Извините, – натянув самую вежливую улыбку из своего арсенала, пропела я. – Вы не могли бы подняться?
Незнакомец лениво обернулся, отвлекаясь от разговора со своим другом. Он был красив и точно безбожно богат. Об этом кричали часы на его запястье.
– Что, простите? – поднял он темную бровь, скользнув по мне холодным, совершенно незаинтересованным взглядом ореховых глаз. Лицо его имело острые мужественные черты, а кожа имела легкий загар. На первый взгляд я не дала бы ему больше двадцати семи, и эта мысль предательски запустила ворох других, вроде попыток вспомнить всех двадцатисемилетних холостяков из списка завидных женихов Италии.
– Вы не могли бы подняться, сэр? Кольцо укатилось под ваш стул. – с каждым произнесённым мной словом становилось всё дурнее. Лицо горело от стыда, а ладони я надежно спрятала в карманах широких брюк.
Не стоило так пристально разглядывать посетителей, будто я сбежала из леса, и он оказался первым человеком на сотню миль, которому не посчастливилось меня встретить.
Незнакомец поднялся и, отодвинув стул в сторону, едва заметно скривился.
– Неудивительно, что вы его потеряли. Такая громоздкая безвкусица сама готова бежать прочь, лишь бы не позорить ювелира, что её изготовил. – со смешком проговорил он, подняв кольцо. Незнакомец не спешил его отдавать, крутая в руках.
– Спасибо, но это не моё. – промямлила я, протянув раскрытую ладонь.
Мне нужно было как можно скорее вернуться за наш столик. Попытаться поддержать Маддлену и перестать малодушно, беспокоиться лишь о своей печальной судьбе.
Мы сидели, будто приговорённые, зная, что, однажды, ни одна из нас не выйдет из Ла Рива Нера свободной.
– Рад это слышать. – улыбнулся парень, вложив кольцо в мою руку. – Хорошего дня.
Я одернула свою ладонь, обжигаясь о его горячую кожу и, сдержанно кивнув, поспешила обратно.
В голове то и дело вращалась карусель из страха грядущего ужина, что поставит точку в моей жизни.
Сев на своё место я запихнула кольцо в клатч Маддлены и принялась копошиться вилкой в салате.
Несмотря на то, что нам искренне хотелось помочь подруге, мы знали, что это было за гранью наших возможностей.
– Ты должна быть сильной. – в голосе Ренаты звенела сталь. – Если этот щенок не сдохнет под какой-нибудь девкой раньше вашей свадьбы, то после неё он должен будет об этом пожалеть.
Маддлена кивнула, заламывая пальцы. Я никогда раньше не видела её такой.
Маддлен была образчиком роскоши и спокойствия, которому мог бы позавидовать питон, из которых она предпочитала носить дизайнерские сумочки. Она переживала, что на её руку было не так много претендентов, с учетом того, насколько успешно её семья оккупировала нишу в реконструкциях исторических зданий.
– Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь сказать. – мягко улыбнулась я, накрыв руку Маддлен своей. Она сдержанно кивнула в знак благодарности.
– Дата? – поинтересовалась Рената, открыв календарь на айпаде.
– Одиннадцатое октября. Он хочет обвенчаться в Кафедральном соборе, а основное торжество на вилле дель Бальбианелло.
Прикинув, что до свадьбы осталось около пяти месяцев, я почувствовала тошноту.
Двадцать вторников. Нам осталось всего двадцать вторников.
– А помолвка? – поинтересовалась Рената, внося дату свадьбы в календарь. Маддлена скривилась.
– Официально приём состоится через три недели. Семнадцатого июня.
Рената вновь несколько раз провела пальцем по айпаду, прежде чем отложить его в сторону. Её взгляд был полон решимости, на которую мы не были способны.
– Может увидимся в пятницу? – с надеждой в голосе протянула Маддлена, ища взглядом поддержку.
– Пятница уже завтра. Я не смогу. – пришлось сказать мне.
Моё сердце переполняла тревога и страх, но я старалась не пугать своим видом Маддлен, не желая беспокоить её ещё больше.
Отец редко присутствовал на совместных ужинах, если те проходили не по воскресеньям. Остальные же шесть вечеров в неделю он предпочитал коротать где угодно, но только не в нашем доме.
Поэтому его нетерпящие возражений слова о пятничном ужине заставляли внутренности тревожно сжаться.
К нашему столику подошла официантка и поставила на стол ведерко со льдом и шампанским.
– Это от мужчины за баром. – извиняющимся, почти заискивающим тоном протараторила девушка, кивнув в сторону барной стойки. Все как одна мы обернулись в указанном направлении. Незнакомец, под стул которого укатилось кольцо, поднял руку, сжимавшую бокал виски.
– Вот черт… – едва слышно выругалась Элеттра, чем повергла нас в шок.
Будучи выпускницей католического университета Святого Сердца, Элеттра Ринальди была образцом идеальной трофейной жены, которым нам всем неустанно тыкали матери.
Конечно, это злило, но, познакомившись с Элеттрой в наши далёкие двенадцать, я поняла, что она была единственной из всех мафиозных дам, что не просто претендовала на место в раю, а имела там резерв в виде вип-ложи.
Подобная реакция не просто была тревожным звоночком, а целым церковным набатом.
– Кто это? – фыркнула Рената, сморщив нос.
– Таддео Монтолоне, его семья занимается кибербезопасностью. – тихо, с тенью улыбки ответила Элеттра, чтобы Таддео не понял, что мы говорили именно о нём. – Моя сестра Марианджела с ума по нему сходит. – добавила Элеттра с презрением.
– О Боги, он идёт сюда! – зашипела Маддлена.
Таддео Монтолоне действительно поднялся со своего места, оставив друга, и ленивой походкой направлялся прямиком к нашему столику. Рената пнула меня под столом, видимо, промахнувшись мимо ноги Маддлен, а после широко улыбнулась и процедила сквозь зубы:
– Ведите себя естественно и тогда он точно не захочет ни на ком жениться.
Кажется, знакомство было неслучайным.
Вопрос лишь в том — кто из них это понял первым?
Глава 3
Из всех бед, свалившихся на нашу голову, Таддео Монтолоне был самой заманчивой и опасной, как кусочек торта с кремом после заката.
Первым правилом после восемнадцати лет, которое мы уяснили, было то, что чем меньше в тебе чего-то,
