поварской фартук.
— Говори.
— Ольга отправилась в клинику для обследования. Я выдала ей карту и…
— Все верно. Спасибо.
— Вадим Сергеевич… — мямлит она, что ей совершенно не свойственно.
— Что не так? — напрягаюсь каждой клеточкой своего тела.
— Мне нужно вам кое-что сказать, но не здесь. Пройдемте на кухню? — опуская глаза в пол, она дожидается, когда я покину комнату Оли, и идет в сторону кухни.
— Марта, выкладывай. Что случилось, пока я отсутствовал всего пару часов? — устраиваюсь за барной стойкой, наливая себе стакан воды.
— Я сегодня случайно услышала разговор вашей жены и…
Дверь в квартиру открывается, являя нашему вниманию перепуганную Олю.
— Вадим?
Глава 20
Оля
— Марта, ты хотела что-то сказать? — он отводит от меня взгляд, словно я пустое место в его доме.
— Ужин готов, — отстраненно отвечает она, поглядывая на меня с осуждением.
Биение сердца становится чаще. Неужели она все слышала и собирается рассказать Вадиму?
В коридор вылетает растрепанная Маруська. Единственный человек, который рад меня видеть.
— Мамуля! — с радостью она бросается ко мне в объятия и крепко обнимает.
— Накрой мне в кабинете, — холодный голос разрушает всю атмосферу теплоты и уюта. — Здесь чересчур приторно.
— Вадим, — одергиваю его, но ему плевать. Он закатывает глаза, игнорируя мои слова.
— Как скажете, Вадим Сергеевич.
Марта принимается за обед, полностью игнорируя наше с Марусей присутствие, а мне становится еще хуже. Может, она успела ему все рассказать, поэтому он стал на меня так смотреть. Я же видела в его глазах теплоту с утра или… Видимо мне показалось.
— Я же тебе говорила. Он настоящий волк. Я видела такое в мультиках. Он ночью превращается в волка, а утром в человека. Поэтому его глаза такие страшные, — на полном серьезе выдает дочь мне на ушко, — а мне становится смешно.
— Пошли, маленькая выдумщица. Расскажи лучше, как ты провела время, пока меня не было.
Подхватываю ее на руки, вдыхая любимый аромат.
— Хорошо. Мы с Мартой играли. С ней весело. Она кажется строгой, но на самом деле не такой. Мама, ты руки помыла, чтоб меня на руки брать? — с прищуром интересуется Маруська.
— Я не мыла их, но обработала антисептиком.
— Опять это сложное слово. Асипэптик.
— Почти правильно, подрастешь и с легкостью сможешь его сказать.
На ужин мы с Марусей выходим, когда в доме все стихает. Не хочу лишний раз показываться на глаза Марте. Не нравятся мне ее взгляды.
— Ольга, я могу с вами поговорить? — раздается ее голос в кухне, и я слегка напрягаюсь.
— Ты доела? — обращаюсь к дочери, предчувствуя нелегкий разговор.
— Да.
— Иди в комнату, я скоро к тебе приду.
— Хорошо.
Маруська убегает, оставляя нас наедине, а меня все сильнее сдавливает чувство беспомощности. Я понимаю, что увязла во лжи, как в рыбацких сетях, и не могу выбраться. Мне нельзя никому рассказывать о контракте, но то, что Марта слышала ранее, заставляет нервничать.
— Оль, вы поссорились с Вадимом Сергеевичем? Прости, если лезу не в свое дело, но то, как он отреагировал на ваши с Марусей объятия, заставляет задуматься о…
— Все в порядке, не берите в голову, — облегченно вздыхаю, понимая, что речь пойдет о другом. — У нас бывает такое. Сами понимаете, Вадим устает на работе и резкие звуки его порой нервируют.
— Вы уверены, что дело только в этом? Мне кажется….
— Все, правда, в порядке. Мы женаты три года, и у него такое частенько случается. Маруська требует много внимания, а вы сами понимаете, он просто ревнует, — хихикаю, пытаясь убедить ее. — Уязвленное мужское самолюбие.
Вадим не такой. Если он захочет, то сможет с легкостью получить желаемое. Он не знает, что такое ревность, любовь, трепет от присутствия близкого человека. Он может лишь говорить красивые слова, а потом со всей силой воткнуть нож в спину.
— Знаете, мне кажется немного странным то, что вы спите в разных комнатах, и то, что я слышала с утра…
— Мы спали в разных комнатах, потому что долгое время Вадим нас скрывал ото всех, и Марьяшка редко видела его дома. Не хочу ее травмировать. Она ж еще кроха, и ей будет тяжело понять подобное.
— Но ведь он ее отец, я, конечно, не лезу в ваши взаимоотношения, но это… как-то неправильно, что ли? — чуть тише добавляет она, поглядывая в сторону двери.
— Да, я с вами согласна, но новый дом, постоянное присутствие людей, все это давит на нее, поэтому мы решили, что пока лучше так. Она адаптируется, и мы будем жить в одной комнате. Пока Маруське сложно даже спать отдельно от меня.
— Как скажете. Извините, что лезу не в свое дело, но со стороны кажется, что Маруся совсем не знает Вадима Сергеевича, она будто боится его, а еще…
Марта замолкает на полуслове, оставляя меня в недоумении.
— Что-то не так?
— Простите, пожалуйста, я лезу не в свое дело, — она резко встает со своего места и принимается греметь посудой, убирая ее в посудомойку.
— Марта, все в порядке. Вы можете у меня спросить все, о чем беспокоитесь.
Уж лучше она спросит у меня, чем расскажет Вадиму, и я нарвусь на неприятности.
— Вы уверены? Я не хочу потерять работу из-за любопытства.
— Спрашивайте. Я постараюсь ответить. Не хочу, чтобы в нашем доме царила напряженная атмосфера.
Марта собирается с мыслями, это видно по складке, пролегающей между ее бровями. Она в замешательстве, и я ее понимаю. Она столько лет работает на Вадима и не хочет подрывать его доверие.
— Маша сегодня без конца рассказывала о неком Потапе Потапыче. По ней видно, что она испытывает к нему теплые чувства. Кто он такой? Вы же с ним сегодня разговаривали по телефону. Это по нему вы скучаете?
От волнения сердце колотится где-то в области горла, с такой силой, словно хочет вырваться наружу. Словно ледяная рука сжимает меня за грудки. Мои ноги подкашиваются, и я едва удерживаюсь на ногах. Что я могу ей ответить? Я знала, что рано или поздно она начнет этот разговор, но я слишком расслабилась, когда она спросила о Марусе и Вадиме. Я потеряла бдительность, за что
