ком-нибудь силу своих когтей. А Карасу, при всей его внешней грубости, детенышей любил и баловал. – Дай нам выклевать им глаза! Дай нам вырвать их кишки! Они не местные, никто их не хватится!
Карасу надул щеки и покраснел от задора. Он упрямился лишь потому, что жалкий человечишка просил о помощи. Сам тэнгу был бы не прочь отпинать кого-нибудь слабого, особенно перед всей стаей и старым должником. Аяшике стало легче дышать, когда он увидел, как тэнгу проводит по загнутому клюву лиловым языком в предвкушении. Но вдруг, вытянув шею и заглянув Аяшике за спину, Карасу замер. Детеныши тэнгу, галдевшие все это время, затихли. «Они уже здесь», – догадался Аяшике и бросился на землю, к грязным птичьим когтям:
– Дай своему молодняку поиграть с чужаками!
Карасу молчал, переминаясь и подергивая крыльями. Сжал рукоять катаны, но не спешил обнажать клинок. Почему он медлит?
– Славный народ тэнгу! – закричал Аяшике в отчаянии. – Я ваш друг, нет, я ваш верный слуга, я все эти годы носил вам лучшее саке! Защитите меня! Они – гирадийцы, бандиты, вам ничего за это не будет! Вы же сдохнете без меня и своего сраного саке!
– Мы не можем их убить.
Вороньи лапы отступили на несколько шагов. Аяшике обернулся и увидел на краю поляны четыре черных тени.
– Почему? – только и смог прошептать Аяшике.
– Потому что пошел ты в жопу, вот почему, – сварливо отозвался тэнгу, и остальные согласно заквохтали. – Мы не можем их убить. Разбирайся сам.
– Приветствую племя тэнгу! – раздался ясный голос главаря Шогу. – Не будет ли Карасу-сама милостив и не поговорит ли со мной об этом славном господине?..
– Нет! Договор ёкая с человеком не разглашается! Катись отсюда, Аяшике, чтобы я тебя больше не видел! И не смей меня больше звать! – прокаркал тэнгу. Крылья за его спиной раскрылись, мощные лапы оторвались от земли, ветер бросил в лицо Аяшике хвою и перья. Лес утонул в пронзительных птичьих криках.
Последняя надежда Аяшике – тэнгу, для которых он все эти годы делал так много, оставили его. Все, на кого он рассчитывал, – Тайро, Игураси, Карасу, – оказались бессильны против кучки бандитов.
«Это не мое тело», – насмешливо прошептал Демон, и Аяшике, уронив голову в ладони, глухо зарыдал.
Из заметок путешественника Гонзы Стракатого:
«Ёкаи – это демоны, бесы, отродья Сатаны и жители ада, выбравшиеся в мир живых. Невозможно подсчитать, сколько существует разных ёкаев, однако кое-что объединяет их всех: бесконечная алчность, животная жестокость, неуемная похоть, страсть к веселью и полное равнодушие к морали и порядку.
Некоторые безумные люди Земли Гаркана делают им подношения, учатся у них колдовству, заключают с ними договоры, скрепляемые магией: за невыполнение условий следует страшное наказание.
Открытой вражды между людьми и ёкаями нет, хотя некоторые ёкаи охотно питаются человеческой плотью, но так как они бессмертны, обуздать или наказать их не может ни один даймё. Сёгун Райко сумел составить свод правил сосуществования людей и ёкаев, который одобрили высшие из демонов. Так, ёкаи пообещали не устраивать беспорядков в городах людей. По тому же закону человек, ступивший без печати или приглашения на земли Изнанки, мог быть казнен или съеден ёкаями согласно их обычаям.
Однако мечта Райко о порядке умерла вместе с ним. Теперь всем ёкаям, даже дружелюбным, запрещено посещать города. Ёкаи же заманивают людей в свои владения при любом удобном случае, чтобы сожрать.
Можете ли вы представить подобные безумства в каком-нибудь из наших королевств? Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты… Так как назвать народ, водящий дружбу с демонами?..»
Глава 6. Это мое имя
Нет ничего сложного в том, чтобы за день разрушить то, что строилось годами. Аяшике не просто знал это, но и подталкивал к разрушению других. Сколько раз он наблюдал, как маленькая ложь, нелепый донос или даже одно неуместное слово ставили на колени тех, кто уже считал себя властителем жизни! Он старался напоминать себе об этом почаще, чтобы оставаться учтивым с теми, кто был выше его, милосердным с теми, кто мог воткнуть нож в спину, и осторожным с теми, в ком подозревал недоброе намерение.
Но представить, что его самого при свете дня и прямо из-под носа Тайро похитит кучка бандитов и тем положит конец всему, он не мог.
Снова они шли через лес. Близился час петуха. Укири вот-вот погрузится во тьму. Если бандиты решат заночевать в чаще, дозорные мати-бугё их не обнаружат, ведь так далеко от города не отходят. Но вскоре Аяшике понял, что Хицу ведет отряд к скалам, за которыми не было ни дорог, ни троп, только каменные гряды и море.
– Там ничего нет, – подал голос Аяшике. Это были первые слова, что он произнес со встречи с тэнгу. Хока злобно шикнула на него – она еще не забыла, как он приложил ее о стену грота, – и Аяшике поспешно добавил: – Я знаю эти места. Просто говорю вам: за этими скалами ничего нет. Вы что, собираетесь меня в море утопить?
– Было бы неплохо! – угрожающе отозвалась Хока.
– Тогда вы дураки! Это можно было сделать еще утром!
Биру встревоженно посмотрел на Хицу. Буракади – единственный, в чьих глазах то и дело мелькало сомнение; от Аяшике такие мелочи не ускользали.
– Я могу показать другой путь! Тайный! Я сам часто ходил по нему, когда мне надо было покинуть город! – Аяшике приправлял свою уверенную ложь кивками.
– Хока, – поторопил Хицу, и Хока бросилась к скалам. Добравшись до покрытой кустарником расселины, она выхватила нож и принялась кромсать заросли, за которыми, Аяшике готов был поклясться, раньше был виден лишь камень. Теперь же там возник проход – такой же изящный тайник, как его собственный в бухте.
Он никогда не слышал об этом лазе, а уж мати-бугё о всех входах и выходах из города знали все. Кольнула очередная обида: значит, и в такие тайны его, ненужного, решили в Оцу не посвящать. Невозможно, чтобы о таком разнюхали чужаки из Гирады! Откуда им вообще все это известно? Что это за люди?!
Они прошли каменную гряду насквозь. Не осталось сомнений: этот лаз прорубили во времена Бойни Сестер, чтобы можно было сбежать из осажденного города. Выйдя в прохладу весенней ночи, все пятеро долго переводили дыхание – так долго и торопливо они пробирались, согнувшись в три погибели. Тайная тропа вывела к новому лесу, за которым, если Аяшике ничего не путал,
