колес, ускользающих со старта, увидеть моторебят, одетых в клевые экипы и мотоботы, и их яркие мотоциклы с текстовыми наклейками на подобии «главное — не убиться». Но с другой стороны — я не хотела возвышать Мартина до предмета обожания, поскольку считала, что должна остановиться на любви к мотоциклам, ведь в моей голове чувства к их обладателям ни к чему хорошему привести не могли.
— Спасибо за кофе, — сказала я на прощание после непростого монолога в своей голове.
— Тебе спасибо за помощь. Извини, что не предлагаю подвезти, шлемака с собой нет, — Март показал головой на заднее сиденье, затем закрыл визор и, кивнув мне в знак прощания, начал движение.
— Будь осторожен, — хотела сказать я ему, но получилось вослед.
Глава 12
Я сразу поняла, что сегодня спокойной ночи мне не ждать. Да, возможно, я часто не могу подолгу заснуть и просто страдаю от бессонницы. Но сегодня, когда я легла в постель, меня безумно тревожило изнутри что-то другое. Я могла предположить, что это связано с Мартином, поскольку знала о его ночных гонках и еще не привыкла к тому, что для него это было обыденным делом — ведь для меня гонки на спортбайках вызывали опасения и вместе с тем тревожность. Спустя несколько часов пережеванных по сотому кругу мыслей я посмотрела на время. Снова я думала о нем в 2 часа ночи. Тревога не покидала меня с тех пор, как я легла. И, оказалось, не зря…
«У тебя не найдется для меня места переночевать?» — пришло мне сообщение от Мартина в ВК. Видно, он заметил, что я онлайн. Я удивилась, но проигнорировать не могла, учитывая свои переживания: «То есть? Зачем тебе? Я думала, у тебя сейчас заезд». Он не заставил меня долго ждать, и вскоре я получила ответ: «Правильно. Он и был. Кое-что пошло не по плану. Дай свой номер, я все расскажу».
Когда через минуту Март набрал меня, от услышанного у меня из левой руки выпал стакан с водой, за которым я пошла, как встала с дивана. Разбился. Но я не шевельнулась. «На гонке я попал в аварию… Улетел в кювет…». Большинство слов дальше я не слышала, возможно, в состоянии шока, поэтому воспринимала только выборочные фразы — самые жгучие. «Экип на руках, блин, стерся до кожи, руки горят просто пипец… Прилично так отшлифовался по асфальту… С мота слетел… Ничего не понял, боль не сразу пришла… Скорая приезжала… Обрабатывали раны, переломов визуально нет, предлагали в больницу ехать проверить внутренние органы…». Только после слов о больнице я очнулась и наконец заставила себя сосредоточиться на состоянии Мартина:
— Почему ты не поехал?!
— У меня нет ничего серьезного. Лишь болевой шок, ссадины и стертая кожа. И то такого немного, к счастью, экип сыграл свою роль достойно. Все в порядке, ну относительно, поверь. Я в сознании, это главное, и ясно понимаю, что мне никакая помощь не требуется. Кроме твоей.
На секунду я задумалась, почему он обратился именно ко мне и, тем более с просьбой переночевать. То, что он не поехал домой, можно было бы объяснить нежеланием вызвать страх и волнение у близких. Но почему бы не поехать к друзьям, хоть каким-нибудь, например, к Дёме? Почему бы не поехать к девушке, которая как раз таки нравилась ему? Но да ладно. Я быстро выкинула это из головы, потому что на настоящий момент было важнее ответить ему как можно скорее. «Приезжай».
Приехал Мартин только спустя пару часов, когда дождался эвакуатор для мотоцикла и доехал до моего дома с организатором заезда. Все это время я ожидала его у окна, наблюдая за тем, как светлеет утреннее небо.
Я дождалась, практически не смыкая глаз. И вот Мартин уже стоял у меня на пороге. Одежда на нем была разорванная. По локоть на одной руке была сорвана ткань, а под обрывком рука была перевязана бинтом. Местами на бинте проявлялись кровавые пятна. Сквозь рваную мотокуртку на другой руке просвечивались посиневшие в кровоподтеках раны на стертой коже. На губах также застыла запекшаяся кровь. А в руках Марти держал потрескавшийся шлем.
Я, пребывающая несколько минут в ужасе и стоявшая напротив него, внезапно пришла в себя и взялась за помощь. Сначала я помогла ему снять куртку и обувь, поскольку после случившегося у него наверняка болели руки. Затем я провела его в комнату и посадила за стол, куда принесла аптечку с лекарствами. Часть ран ему уже обработали медики из скорой, но после их уезда некоторые раны все еще кровоточили. В частности, раны на лице. Мартин не произнес ни слова с тех пор, как прошел в комнату и сел за стол. Но, пока я обрабатывала его разбитые губы ватным диском с хлоргексидином, случайно заглянув ему в глаза, я поймала взгляд, который, как оказалось, следил за каждым моим движением. Кажется, я засмущалась, оттого резко одернула руку от его лица и стала убирать все медикаменты обратно в аптечку.
— Я закончила. Но утром надо будет обработать раны еще раз.
— Уже утро.
Я посмотрела в окно. Там было светло как днем.
— Да, ты прав… Будешь ложиться спать? Я расстелю на…
— Не хочу, — прервал меня Мартин, — хочу пить.
— Ай, прости, я что-то не подумала об этом, — его наверняка сейчас мучила жажда, такое бывает от боли. Я моментально дернулась к кувшину, налила стакан воды и подала его Марти, — я поставлю чайник.
Все, что мне было нужно, находилось возле стола, поэтому мне не пришлось далеко отходить от раненого гостя. Ведь я жила в квартире-студии, что для меня одной казалось очень удобным.
Я заварила Мартину чай, себе кофе и наконец уселась за стол. Мне пришлось отвести взгляд к окну, стараясь не смотреть на Марти, и он в это время как раз прервал молчание.
— Почему кофе? Ты же сейчас не уснешь.
— А я и не собираюсь спать, раз и ты не будешь.
— Прости, столько неудобств из-за меня, — в этот момент я повернула голову на его голос.
— Нет-нет, что ты. Я всегда плохо сплю ночами, ты же знаешь об этом. Не переживай, тут нет твоей вины.
— Моя вина в том, что я свалился на тебя как снег на голову — со всеми своими проблемами.
— Это не так. Точнее, не совсем. Ты действительно меня удивляешь все больше и больше с каждой встречей. Но я могу тебя понять, а с некоторыми проблемами еще могу и помочь. Так что ты по
