адресу, — я улыбнулась собеседнику и получила в ответ то же самое. — Но все-таки… Почему ты позвонил мне?
— Я уже рассказывал тебе про друзей… Я мало кому могу довериться. Дэмке бы мог, так у него тоже малая дома. Вот и Аринку я не хотел пугать.
— А что насчет той девушки? — после вопросительного взгляда Мартина я добавила, — ну про которую ты рассказывал, когда моих советов просил — помогли, кстати?
— А-а-а, ты про эту, недосягаемую. Да как тебе сказать. На заботу вроде как напросился: в кювет слетел, раны заработал, за помощью вот как раз приехал, — Мартин стал хитро улыбаться, осматривая меня и ожидая какой-либо реакции в ответ.
— Это что, шутка такая? — я поставила кружку с кофе на стол двумя руками, не решаясь за разговором пить дальше. — Это все из-за меня? Из-за меня ты слетел с дороги?!
— Слетел не из-за тебя, — быстро ответил Март, пока я не начала ругаться, — но так совпало, что последовать твоему совету оказалось уместным как раз сегодня: я обратился за помощью по адресу, верно же? — ссылался Марти на мои слова, сказанные ему минутами ранее.
Я поняла, к чему ведет Мартин: той девушкой, о которой он говорил еще в прошлую встречу, была я. Но, если быть честной, я не думала, что он это серьезно. Скорее, мимолетная симпатия. И наверняка я у него такая не одна.
Когда Март допил чай, я уложила его на диван, а сама осталась сидеть за столом. И хоть он и не планировал спать, все же уснул.
Пять часов утра. Самое время навести порядок в своей голове и расставить все по местам. Копаясь в мыслях о Мартине и его отношении ко мне, я пришла к тому, что он мог пользоваться моей добротой и отзывчивостью, найдя в одном лице приятную девушку и доброе сердце. Я понимала его душевное одиночество, но при этом отчетливо представляла его любовь к свободе, за которой он прятался столько времени. Отпустить ее просто так ему было бы не по силам — думаю, сам он это вряд ли может понять, и потому он впускает в свою жизнь кого-то нового только на время, боясь ответственности, боясь привязанности, боясь навсегда проститься со свободой.
Но я почему-то не была против того, чтобы он обращался ко мне за помощью. Я, наоборот, раз за разом бескорыстно желала помочь. Его жизнь, не имеющая для него самого никакого значения, стала значимой для меня…
Я понимала и то, что с каждой встречей этот человек все больше притягивал меня к себе, несмотря на его противоположную мне сущность.
После затяжной рефлексии я почувствовала необходимость в бокале вина. Достав из холодильника открытую бутылку грузинского полусладкого, я наполнила себе бокал красным напитком и тут же принялась за него, поглядывая между глотками на спящего гостя.
Быстро допив и ощутив нарастающую раскованность и снятие напряжения, я вскоре уже была не способна размышлять о чем-либо еще. На меня навалилась усталость. Глаза стали смыкаться, а тело ослабло. Мартин заманчиво крепко спал на диване, и на дурную сонную голову мне захотелось прилечь к нему, чтобы можно было поближе рассмотреть его лицо, пока сам он этого не видит.
Я легла, положив руки себе под голову. Я легла лицом к его спящему лицу. И в течение нескольких минут я рассматривала черты чуждого мне, но такого приятного лица. Умилялась при виде легких уставших век и испытывала печаль, когда смотрела на разбитые приоткрытые губы и царапины на щеках. Наверное, где-то через полчаса я, как и Мартин, не желая засыпать, случайно погрузилась в глубокий сон.
Глава 13
Первым, что я услышала, когда открыла глаза, было: «Ты очень похожа на лисеныша». Марти лежал на том же месте, все так же близко к моему лицу, вот только не спал. Смотрел на меня. Я не знаю, как долго он это делал, поэтому напряглась, но, стараясь более мягко к нему обратиться, спросила: «Почему на лисеныша?»
— У тебя волосы взъерошились так, слово это лисьи ушки торчат из-под меха, да еще рыжеватый оттенок проглядывает местами. Ну и, конечно же, спишь ты с той же хитрой улыбкой, с какой смотришь на меня все последнее время.
— Ой, ну не преувеличивай, — сказала я, и в то же время Мартин улыбнулся мне с обаянием.
Я медленно поднялась, сев на край дивана, потерла глаза и посмотрела на часы. Десять. Обернувшись к Мартину, который в эту секунду поворачивался на спину, я спросила:
— Тебе хватило времени выспаться? Может, поспишь еще?
— Боль не даст уснуть снова. Все в порядке. Заваришь нам кофе?
— Да, конечно, заварю, — встав с дивана, я направилась к чайнику и, прежде чем отойти в ванную комнату, спросила, — что сейчас у тебя болит?
Марти ответил, что у него руки «горят от боли», так как на них сильно стерлась кожа. Он ненамеренно вызывал к себе жалость, но я старалась не проникаться чувствами и держать себя в руках. Вернувшись из ванной, я заварила кофе и решила на скорую руку приготовить омлет. А пока Марти отходил умываться, я расставила на стол тарелки и подготовила аптечку для обработки ран. Но сами раны мы решили обработать после завтрака.
За завтраком Марти проверял свой смартфон, отвечал сообщениями на многочисленные смс и пропущенные звонки. Видимо, информация о случившемся быстро распространилась среди его окружения. За него беспокоились многие: друзья, мотобратья, фанатки. И то и дело у меня в голове крутился лишь один вопрос: «Почему же он здесь?»
Закончив всем отвечать и отпив глоток кофе, Марти посоветовал мне попробовать как-нибудь кофе с корицей: «Ты не пробовала прежде? С корицей вкус интереснее. Так что если мне снова доведется быть твоим гостем, то я обязательно приду с корицей».
Он улыбнулся, и я приняла его слова в шутку. Необычный для Мартина забавный настрой, тем более учитывая ночное происшествие, вводил меня в недоумение. Я пока не особо часто замечала за ним юмор. Практически каждый раз, когда мне доводилось с ним общаться, его настрой сводился к раздражению и замкнутости. Но сегодня Мартин был другим.
— Марти, — начала я, держа двумя руками кружку кофе, стоящую на столе, — почему так случилось? Ну я о том… что ты улетел с дороги, — я осмелилась посмотреть ему в глаза. Он сидел по левую сторону стола от меня. И перед тем, как ответить, прикоснулся своей рукой к моей.
— Там был крутой поворот. На самом деле в него и так
