знаки внимания, Мартин мог так же быстро отстраниться от меня, как ко мне и приблизился. Не знаю, что им двигало в такие минуты, но думаю, он просто чувствовал меня и мои мысли. А я в то время чувствовала себя так, словно я ему сестра, к которой он мог непринужденно, словно по-родственному, проявлять любовь.
В один вечер, когда Мартин предложил увидеться в моем дворе и сообщил, что скоро подъедет, я у своего подъезда обнаружила двух мотоциклистов вместо одного. Прежде он не приезжал с кем-то. Но, как оказалось, даже во время вечернего прохвата на мотоциклах с мотобратьями Мартин находил время думать обо мне.
Мотоциклы стояли с краю проезжей части, пока сами мотоциклисты сидели на низком заборчике, огораживающем лужайку с цветочными клумбами. Когда Марти заметил меня, он шевельнулся на месте и резко замолчал. До этого они явно о чем-то говорили. Я подсела к ребятам, и буквально через пару секунд Мартин поднялся, надел шлем и завел мотоцикл, сев на него. Я вопросительно посмотрела на сидевшего рядом мотоциклиста, и тот, поняв мое недоразумение, ответил мне: «Сиди, он скоро вернется». Наверное, он был прав. Мартин просто ненадолго отлучился. Ведь его все время манила скорость — особенно, когда ему было не по себе. И, судя по всему, тогда был тот самый случай.
Парень, с которым Мартин приехал, остался сидеть со мной. На вид он казался старше моего друга, но долго я его рассматривать не стала. Вскоре мотоциклист сам взглянул на меня и неожиданно заявил:
— Ты его цепляешь.
— Что? — смутило меня сказанное. — Что ты имеешь в виду?
— Он мечтает о такой девушке. Как ты. Но, думаю, ты сама понимаешь, что он не хочет тебя травмировать, — собеседник ненадолго замолчал, но вскоре продолжил, — знаешь, он в последнее время изменился, стал каким-то сентиментальным что ли. Насколько я знаю, из-за тебя, — парень поднял на меня свои темные глаза и продолжил голосом тише прежнего, — он явно чувствует к тебе что-то серьезное. И ты это знаешь. Но твоя какая-то таинственная аура не дает ему свободы. Он ведь вольный человек, за свободу и побороться может. А посмотришь на эту ситуацию, так он словно в клетке заперт и не может из нее выбраться: боится тебе навредить.
— Он сам себя там запер, — я опустила голову, — я ему этого не желала.
— Да, конечно, сам. Но он держит себя в клетке только потому, что тебя от себя бережет.
— С чего ты взял, что он мечтает о такой девушке, как я? — спросила я после нескольких секунд молчания.
— С чего я взял? — юноша окинул меня удивленным взглядом. — Так ты же ради Марта на все пойдешь — это уже не одному ему известно. Задумайся: ты хоть раз бросала его в трудную минуту? Насколько я знаю, нет. Ты спешишь помочь ему со всеми его проблемами по возможности, с малой вон сколько раз на неделе сидишь, — он замолк, пока мимо нас по пустому переулку проходил первый за это время человек, и после него собеседник огляделся и продолжил. — Ты заботишься о нем не просто из жалости. Это можно было бы так понять, случись это единожды. Но ты снова и снова готова впускать его в свой дом и обрабатывать ему раны… И физически, и морально. Пойми, что это делаешь ты, а не другие девушки, — я была слегка удивлена подробностям, которые он знал от Мартина, но постаралась акцентировать внимание не на этом.
Когда Мартин неожиданно заехал во двор, остановился напротив нас, слез с мотоцикла и снял шлем, он тут же притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Это было необычно и, возможно, даже как-то наигранно, словно он всегда меня приветствует таким способом.
— Извини, лисеныш, сегодня без настроения. Еще и тебе его портить не хочется. Поэтому мы, наверное, поедем дальше.
— Но для чего тогда ты приезжал? — непонимающе посмотрела я на Марти.
— Захотел тебя увидеть, — Мартин заглянул, казалось, в самую глубь моих глаз и помедлил с продолжением, — увидел. Спасибо.
Уезжая, он пожелал мне доброй ночи, а его друг подмигнул, наверняка желая напомнить мне поразмышлять над его словами.
Эта странная встреча запала мне в память. А о словах, сказанных незнакомцем, я действительно раздумывала всю ту ночь. Но все мысли, блуждающие по кругу, всегда терялись где-то меж моих принципов.
Глава 16
Со временем между нами действительно завязалась дружба. Необычная, конечно, и, возможно, с не характерными для нее проявлениями и действиями. Но, по крайней мере, влюбленные фантазии отошли на второй план у нас обоих.
Наверное, мы стали ближе за счет понимания значимости друг друга и не хотели нарушать сложившуюся между нами прочную связь. Было бы бессмысленно рассчитывать на мои знаки внимания, если бы Мартин так и относился ко мне как к объекту симпатии. Сейчас же я добровольно и вполне желанно могла проявлять к нему немного тепла. Кажется, нас обоих это устраивало — во всяком случае, это лучше, чем ничего.
Когда Мартин был рядом, я ощущала, что нахожусь под опекой близкого человека, который, в первую очередь, бережно относится ко мне. И я не думала о том, что нуждаюсь в большем. Конечно, некоторые его действия могли расковать мое сердце и высвободить закованные мысли. Но… Все же я была счастлива и с тем, что было без этого.
Иногда, когда Марти поднимался в мою квартиру, к примеру, на ужин или кофе с корицей, случалось, что он хотел поговорить со мной о чем-то обыкновенном. Ему было важно, что именно я могла его выслушать. Обычно в такие моменты он ложился на диван, закрывал руками свое лицо и звал меня к себе фразами «Аль, я сейчас тебе кое-что расскажу» или «Аль, иди сюда, мне хочется кое-чем поделиться с тобой». И тогда я неторопливо шла к нему, а он уже был наготове взять меня за руку и притянуть лечь с ним на диван. И вот мы лежим. Немного обнимаемся. Совсем некрепко, ограниченно. И ничего, кроме объятий. Но именно в такие минуты он мог рассказать мне все. О личных проблемах, об отношениях, его отце, работе и даже о чем-то совсем непримечательном.
Он рассказывал мне все, что его беспокоило. Научился мне доверять. Я, несомненно, ценила это. Казалось, у меня никогда прежде не было человека, который бы мог настолько близко подпустить к себе, подпустить прямо к своему сердцу, открыв его передо мной без опасения, что я могу навредить,
