я по-прежнему сомнительно смотрела на Марти, и тогда он добавил, — так уж и быть, я ее еще предупрежу.
Мы потихоньку пошли по парку. Так же медленно падал и снег.
— И-и-и, — потянула я, — что ты предлагаешь делать все это время?
— Проводить его вместе. Ты замерзла — так что мы могли бы согреться в кафе.
Мартин протянул мне руку, и я совершенно непримечательно взялась за нее.
Пройдя по парку еще несколько метров и выйдя за его пределы, мы направились к кафе, которое на такой подходящий случай предварительно присмотрел мой воздыхатель.
Заведение располагалось неподалеку от парка, поэтому дошли мы довольно быстро.
Атмосфера в том месте царила волшебная. Приглушенный свет, исходящий из светильников в виде свеч, стоящих на круглых столиках. Деревянный интерьер в разных оттенках серого. Сине-сиреневые гипсофилы в вазочках на столах и сухая трава в напольных вазах. Винный застекленный шкаф с огромным количеством разноцветных бутылок. И душистый пряный запах, летающий в воздухе среди нас. Это место мгновенно расслабило меня, и я уже была готова провести здесь всю ночь. Однако кафе закрывалось в полночь, и сейчас я, как Золушка, должна была успеть насладиться зачарованной атмосферой этого места и его околдованными предметами до того, как магия растворится в воздухе.
Сначала мы согревались лавандовым рафом со свежеприготовленными и еще теплыми шоколадными вафлями. А погрузившись в разговоры, мы заказали горячий глинтвейн и бутылку полусладкого вина, которые еще больше раскрепостили меня.
«Держи себя в руках. А лучше будь равнодушной и не пытайся казаться милой перед ним, — повторяла я своему отражению в зеркале, находясь в уборной, куда пришла очередной раз „подправить помаду“, — хотя как это вообще возможно, если я уже оказалась в это время в этом месте?».
Возвращаясь к нашему столику, я устремила на Марти все свое внимание. Он не видел мой взгляд, сидел левым боком к идущей мне. Я сбавила шаг и наблюдала за ним по мере приближения к столику. Он слишком грациозно, будто актер красивого кино, отпивал вино из бокала. Его скулы были напряжены, а лицо передавало выразительную задумчивость. Все еще после холодного уличного воздуха и уже после порции выпитого алкоголя его щеки отливали легким румянцем. Мне вдруг подумалось, что сегодня он был чересчур хорош — то ли это я выпила больше, чем следовало.
Я вернулась к своему спутнику, и мы продолжили разговаривать. Времени у нас было много, и поговорить мы успели о разном. Сегодня Мартин интересовался мной основательно:
— И почему ты не хочешь отношений?
— Понимаешь, я слишком привязываюсь к людям и очень болезненно их отпускаю. Любимый человек — ноша явно более значимая. И когда он уйдет, он вырвет из меня все живое и заберет с собой. Так от меня ничего и не останется. Вот и все.
— Но ты не можешь знать наверняка, что он обязательно уйдет.
— Ты прав, но все же это риск.
— Знаешь, почему говорят: «Кто не рискует, тот не живет»? Пока ты рискуешь, пока ты действуешь, ты испытываешь настоящие эмоции. Именно они и делают тебя живой. Именно поэтому ты можешь чувствовать, что живешь, испытывать эти мгновения.
— Ты прав. Снова. Этот бокал я поднимаю за тебя, — я улыбнулась, закрыла глаза и сделала несколько глотков. А когда открыла, увидела, как Марти наблюдает за мной с легкой улыбкой на лице.
— Ты пьяна и так откровенна.
— Это плохо?
— Я этого не говорил. Но разве что ты пить много будешь, но этого не случится, — Мартин недолго помолчал, — мой отец сильно изменился за последнее время. Из-за постоянных пьянок, — рука Мартина лежала на столе, когда я положила на нее свою.
— Марти, я не хочу портить тебе вечер своим состоянием… Я ведь даже и не пью, то есть пью, но крайне редко.
— Аль, я знаю. Ты другая, — он глубоко взглянул в мои глаза, — тебе не стоит объясняться передо мной. Я тебе верю. Все, что ты ни делаешь, ты делаешь хорошо. Как надо. Ты само превосходство.
— Да ты тот еще фантазер, — я засмеялась, понимая, что Мартин уже сам сильно пьян.
— Нет, это правда. Наверное, быть тобой — это какое-то искусство, раз даже с бокалом в руке ты способна идеально смеяться — я бы уже давно так вино разлил.
Вспомнив, что я держу почти полный бокал, мне снова стало смешно. Мартин присоединился ко мне, и вместе мы смеялись до самого закрытия.
Глава 18
До моего дома мы добрались на такси, и только на пороге я осознала, что посреди ночи привела к себе домой нетрезвого молодого человека, которому была небезразлична. Но менять что-либо было уже поздно, Мартина выгнать я не могла да и не хотела, ведь именно сейчас я так не желала чувствовать себя одинокой в этой квартире.
Мартин помог мне снять верхнюю одежду, обувь, затем поднялся и шепнул на ухо: «Я продолжу?».
По всему моему телу прошла дрожь:
— Марти, не надо…
— Я уже давно хочу этого, — он погладил меня по волосам, погладил по рукам, после чего провел в темную комнату, не включая в ней свет, — хочу, чтобы ты была моей.
— Я знаю, но — я отвернула голову к окну, за которым светила огромная луна, а Марти в это время снял с себя куртку и скинул на пол, — я не хочу быть твоей, — с моих глаз скатилась слеза, но я быстро убрала ее ладонью, продолжая смотреть в сторону окна. Кажется, я была подавлена своими же противоречиями и беспорядком в голове.
— Не обманывай себя, лисен, — алкоголь сказался на его томном и ласковом голосе. Он медленно приблизился ко мне и прижал мою голову к своей груди.
Немного успокоив меня трепетными касаниями, Мартин аккуратно поднял мою голову за подбородок, убрал локоны волос мне за уши и посмотрел в глаза.
Я долго вглядывалась в его взгляд. Такой пленительный и усталый. Темная комната и лунный свет только больше опьяняли мой и без того нетрезвый разум. Глаза стали медленно закрываться.
Я чувствовала дыхание Мартина. Оно становилось все ближе и ближе. В один момент его губы, розоватые и пухлые, прикоснулись к моим, и я потерялась в прострации.
Я вдруг вспомнила, как Мартин остался у меня на ночь после аварии. Вспомнила его нездоровый вид и разбитые губы, на которые я долго смотрела перед сном, желая поцеловать. Вспомнила его исцарапанное уставшее лицо и слабое тело, к которому мне хотелось прильнуть, чтобы дать своих сил и спокойствия. Я грезила о нем, когда
