этой войне!
— Сделаем все возможное и невозможное, товарищ Сталин! — Берия облегченно, но незаметно выдохнул — первую «атаку» он отразил, но разговор с Вождем был еще далек от завершения.
— И не забудьте разобраться с этими набичвари! Я бы их за яйца подвесил или на кол посадил… А рядом приставил бы хорошего Медика… — Сталин улыбнулся жутким оскалом, а сквозь его тигриные глаза в мир заглянула сама Смерть, вызвав у наркома и оснаба непреодолимое желание провалиться сквозь землю. Только бы подальше отсюда! — Но мы не в средневековье, товарищи. Пусть военный трибунал решит их судьбу, и вынесет справедливое решение! — подытожил он.
— Так точно, товарищ Сталин! — незамедлительно отрапортовал Лаврентий Павлович.
— Продолжим с вами, товарищ Петров. — Вождь «переключил» свое внимание с Берии на оснаба. — Значит, наш бодрый старичок вновь встал на защиту едва не поруганной девичьей чести? И кстати, Лаврентий Павлович, — вновь досталось Берии «на орехи», — не вы ли удивлялись, отчего в родном мире Хоттабыча всяческие извращенцы насилуют советских девушек прямо на улицах?
— Было, Иосиф Виссарионович… — припомнил нарком.
— Так вот у нас, выходит, дела обстоят ничем не лучше! Примите и этот момент во внимание, товарищ Берия!
— Обязательно приму, товарищ Сталин!
— Значит, инициировался он в момент схватки с насильниками? — «Вернулся» к оснабу Иосиф Виссарионович.
— Точно этого сказать сейчас невозможно… — ответил Петров. — Но скорее всего, именно в этот момент. Иначе, как бы он смог одним ударом перебить кости и напрочь оторвать руку Варфоломееву? Я тут прикинул, какой силой должен был обладать такой удар… Вышло нечто немыслимое…
— И в какой же специализации инициировался наш старичок? — Последовал следующий вопрос.
— А вот с определением специализации, товарищ Сталин, у нас возникли определенные трудности… — Слегка «замялся» оснаб.
— И в чем же они выражаются? — поинтересовался Вождь. — По-моему все ясно, если учесть какие разрушения произвело вызванное им землетрясение. Разве не «Потрясатель тверди»?
— Есть большие сомнения, товарищ Сталин, — ответил Петров. — На первый взгляд может действительно так показаться… Однако, специализация «Потрясателя» очень редка. А при детальном изучении материалов, имеющихся на этот счет в нашем Силовом спецхране, я вообще, кроме самого факта «землетрясения» не нашел больше ни одного совпадения… У «Потрясателей» никогда не фиксировалась повышенная физическая сила, такая чтобы одним ударом руку человеку оторвать!
— И каковы же ваши выводы, товарищ оснаб? — заинтересованно произнес вождь, попыхивая трубкой.
— Такое ощущение, товарищ Сталин, — немного подумав, выдал свои предположения на этот счет Петр Петрович, — что эффект «Потрясателя», всего лишь «сопутка» — побочный…
— Эффект «Потрясателя» — побочный?! — не выдержав, воскликнул Берия, подскочив со своего места. — Простите за несдержанность, товарищи, — тут же извинился Лаврентий Павлович, усаживаясь обратно, — я просто боюсь представить: какой же тогда основной?
— Ничего, Лаврентий, прекрасно тебя понимаю! — добродушно произнес Иосиф Виссарионович. — Товарищ оснаб нас с тобой попросту шокировал таким многозначительным заявлением.
— Поймите меня правильно, товарищи! — Оснаб в возбуждении тоже подскочил со своего места. — Это всего лишь мои предположения! Но они небеспочвенны! Смотрите сами: после инициации товарища Хоттабыча, один из… подследственных…
— Ай, джандаба! — воскликнул Иосиф Виссарионович. — Называй уже этих набичвари преступниками!
— Так вот, — продолжил оснаб, — как следует из материалов следствия: один из преступников нанес ему удар ногой в голову и сломал стопу! Хотя до этого он неоднократно наносил ему удары, и такого эффекта не было! Словно «чушку чугунную пнул»! Так же отмечалось, что после того, как Хоттабыч поднялся на ноги, на том месте, где он лежал, осталось углубление в земле. Когда я прибыл на место происшествия, то тоже отметил странность — ноги нашего старичка были по щиколотку погружены в почву. Понимаете — он медленно «проваливался» в землю, продавливая плотную дернину, словно весил не менее нескольких тонн!
— Необычный эффект, — согласился Сталин. — Такого еще на моей памяти не было.
— И самое необычное, если не считать разрушительного землетрясения — он просто «исчез» в момент нападения комиссара госбезопасности…
— А вот и еще один вопрос товарищу наркому, — прервал Петрова Иосиф Виссарионович, — на который, как мне думается, у него тоже нет вразумительного ответа… Как так вышло, товарищ Берия, что комиссар госбезопасности… Целый комиссар госбезопасности, да еще и один из твоих многочисленных заместителей, применяет разрушительный боевой Конструкт в тылу? Причем, не в схватке с врагом? Да еще и в границах, пусть и военного, но все-таки учебного заведения? Что молчишь, товарищ нарком?
— Так… товарищ Сталин… — невнятно проглатывая слова, принялся «объясняться» Берия. — За сына же… — И нервно прикусил язык, когда воздух в кабине Сталина едва не зазвенел, вмиг скованный лютым морозом.
На Вождя было страшно смотреть, ведь о судьбе своего собственного сына Иосифу Виссарионовичу до сих пор было ничего неизвестно[83].
Мороз резко схлынул.
— Сын, говоришь… — тихо произнес вождь, так и «не растаяв». — Мне ли, как отцу, этого не понять? Но кто дал ему право творить самосуд? Если каждый мелкопоместный князек положит прибор на Социалистическую законность в угоду собственным шкурным интересам… За что тогда мы боролись, товарищи? Чем в корне отличаемся от прогнившего царского режима? Выходит — грош нам цена?! И всему нашему государству в целом?!
— Виноват, товар… — Но Иосиф Виссарионович устало взмахнул рукой, не желая слушать оправдания Лаврентия Павловича:
— Продолжайте, Петр Петрович. Что значит «исчез»?
— В прямом смысле слова, товарищ Сталин! — ответил Петров. — Исчез в одном месте, а появился совсем в другом — рядом с напавшим на него комиссаром третьего ранга Варфоломеевым, где и вырубил его… Простите, Иосиф Виссарионович — одним щелчком по лбу…
— Да, я читал в отчете про этот его «щелчок», — кивнул Сталин. — По поводу исчезновения: хотите сказать, что его специализация — мгновенное перемещение в пространстве? — задал наводящий вопрос Иосиф Виссарионович.
— Увы, нет, товарищ Сталин, — покачал головой оснаб. — Думаю, что это…
— Тоже побочный эффект? — предположил вождь.
— Скорее всего, это один из «второстепенных Даров» — у него их «в загашнике» целый пучок! Хорошо нам известными и видимыми, так сказать, не вооруженным взглядом, являются: Ментальные способности, Медицинские…
— Не перечисляй, это я и в отчете смог прочитать! — остановил оснаба Иосиф Виссарионович. — Так с чем же, по-твоему, мы имеем дело?
— Мы не сталкивались в жизни с подобными проявлениями Силы, товарищ Сталин. Но немного поразмыслив, и сопоставив факты, я нашел несколько исторических свидетельств…
— Ну-ка, ну-ка? — заинтересованно протянул вождь. — Поделись наработками.
— Это древнерусский эпос, — ответил оснаб. — А конкретнее — былины о великане Святогоре: он так же обладал недюжинной Силой, его так же не носила Мать-Сыра Земля, он точно также заставлял её содрогаться, когда сходил со Святых Гор, где и проживал. Святые горы —
