и половины-то не знаю. И кстати, переборщил я с генералами, тут все больше бывшие штабс-капитаны и подполковники, даже бывшие поручики есть, теперь, правда, в генеральских званиях и должностях. Вообще, настоящая чехарда со всеми этими званиями. Сначала вроде утвердили те смешные большевистские названия всякого рода – комкоров, комдивов, комбригов и прочих «комов». Приняли новые знаки различия, всевозможные нашивки и шевроны с галунами. Потом, неожиданно, начали раздавать звания из «прошлой жизни», генералов, полковников и прочих. Погоны, правда, никто не носит, возможно, и не нужны они пока, но чудно как-то. Я вот отзываюсь на звание полковника и краскома, а должность у меня, бывшая правда, аж комбриг, а по руководству школой и вовсе старший инструктор. Как это совместить – ума не приложу, но придержавший меня на выходе за рукав Деникин, думаю, прояснит чуть позже.
– Коля, очень многое нужно обсудить, очень многое. Столько всего накопилось, в двух словах не передать. Я предвижу твой ответ и предвосхищу его. Никто и никуда тебя отправлять не собирается, у тебя отпуск, если только товарищ Сталин лично не потребует его отменить, я своей властью никому не дам его прервать. Ты и твои люди выполнили очень важные и нужные задания, вы все достойны самых высоких наград, но все это позже, сейчас иди домой, мой шофер тебя отвезет. Когда будешь готов поговорить, только позвони. Но разговор этот очень нужен, очень, – Деникин был красноречив и одновременно противоречив, аж смех вызывал. Вроде говорит, что не трогает меня, отпуском помахал перед носом и тут же просит позвонить как можно скорее.
– Антон Иванович, дайте пару суток и просто приезжайте в гости, – чуть подумав, ответил я, – у Натальи неплохой кабинет, вы его уже видели, думаю, там мы спокойно сможем обо всем поговорить. Если меня, конечно, из дома не выгонят…
– Я очень рад, что ты все понимаешь, впрочем, как и всегда. Знаешь, после того, что произошло в прошлом году с тобой, я много думал. О тебе, Коля, думал. Раньше, в прежние времена, существовало такое понятие, как настоящий солдат. Подожди, не перебивай, – видя мою реакцию, бывший царский генерал поднял руку, – так вот, настоящие солдаты – это исправные трудяги, всецело преданные присяге и командованию. И ты – не такой. Кроме настоящих солдат существовало еще одно, можно сказать, звание. ВОИН. Это одиночки, люди, способные единолично решать сложнейшие задачи, одновременно нарушая все устои и приказы. Противоречия? Да, ты именно такой, весь из противоречий, но это и есть залог успеха всех твоих действий. Ты – ВОИН, и это прекрасно, Коля. Отправляйся к семье, думаю, Натали будет счастлива. Кстати, смотри не напугай сильно, она ведь до сих пор ничего не знает. Это, кстати, приказ товарища Сталина, до твоей жены довели сведения о важности твоего задания, а также о том, что сроков по выполнению нет, а следовательно, ты все еще находишься на задании. Уж извини, я лишь выполняю приказ, я, Николай, как раз являюсь солдатом, а не ВОИНОМ.
Мы вместе посмеялись над каламбуром заслуженного командующего Генеральным штабом и разошлись. Я направлялся туда, где меня ждало СЧАСТЬЕ!
И оно действительно меня ждало, хотя и пришлось немного понервничать и даже защищаться.
– Ты – бессовестный человек, Воронцов! Ты оставил нас одних на целый год!!! Я несколько раз тебя похоронила, а теперь ты являешься, такой весь цветущий и улыбающийся… У меня слов нет!
Когда на звонок в дверь отреагировали, я был готов ко всему, но не к таким жестким упрекам. Растерявшись поначалу, я потерял инициативу, и дальнейшее происходящее было следствием моего ступора. Натали была прекрасна, как бывает прекрасна женщина, совсем недавно ставшая матерью. Волосы подняты наверх и заколоты на затылке, люблю, когда шея у женщин открыта, это подчеркивает их стройность и грацию. Моя любимая была в красивом тонком халатике, излишне тонком, я бы даже сказал, разве что непрозрачном. Ее тонкая точеная ручка махала пальцем у меня перед носом, а я лишь смотрел на нее, как дурак, и улыбался.
– Что, даже сказать нечего в свое оправдание? – расслышал я наконец, отвлекшись от своих мыслей.
– А-а-а…
– Воронцов, ты говорить разучился? – Наталья вперила свой жесткий взгляд в мои глаза и ждала ответа. Случилось чудо, меня внезапно спасло появление третьего лица, не менее дорогого для меня.
– Дядя Коля! Дядя Коля! – сверху, по лестнице, буквально прыгая через ступеньки, неслась моя приемная дочь Мария.
– Привет, моя дорогая! – произнес я, принимая в объятия девочку… Точнее, уже девушку, я с удовольствием ее поцеловал и крепко обнял. Я здорово к ней привязался с того времени, как отбил от пьяных морячков, она действительно мне как дочь. – Хоть кто-то меня ждал и встретил с любовью… – выдохнул я и тут же пожалел о сказанном. Сзади меня просто огрели по спине, несильно так, но злобно, и пришлось обернуться.
– Ну ты и наглец! Как у тебя только наглости хватает такое говорить! – Натали была похожа на фурию, вот-вот вцепится в лицо, а то и придушит.
– Прости, родная… – только и смог сказать я, так как слов просто не было.
– Дядя Коля, а у нас тоже скоро будет маленький… – огорошила меня Мария.
Евпатий Коловрат! Она сама еще ребенок!
– Маш, не рано вам?
Девочка насупила брови, надула розовые щечки и хотела уже что-то этакое мне сказать, но я поднял руки.
– Я не против, это ваше дело, не ругайся!
– Если так получилось, чего уж теперь говорить, – внезапно спокойным голосом проговорила Натали, а Маша только шумно выдохнула.
– Естественно, – согласился я.
За всеми этими разборками я чуть не позабыл еще об одном человеке, прочно вошедшем в мою жизнь. Тай, слушая и видя, как ругается Натали, казалось, хотел провалиться на месте. Он так слился со стеной, что его никто не замечал.
– Дорогие мои, познакомьтесь с нашим новым членом семьи, – сказал я буднично и махнул рукой мальчику-китайцу. – Тай, иди сюда, не бойся, тетя Натали больше не станет ругаться, по крайней мере не сейчас.
Натали уже набрала воздуха в легкие, чтобы возмутиться, но не стала. Вместо этого и она, и Мари уставились на китайчонка. Мальчик… Блин, он реально боялся всего вокруг. Обстановка для него незнакомая, его все пугает, ведь он ничего такого в жизни не видел.
– Его родители погибли, один хороший человек спас его, выходил, а затем этот мальчик спас меня. Так что, дорогие мои женщины, это новый член нашей большой семьи, вот как хотите! – сказал я и выдохнул.
– Дядя Коля, у нас одна комната свободная, он может
