жить у нас, у вас ведь маленький… – тут же проявила внимание и самостоятельность Мари.
– Он и нас нисколько не стеснит, как тебя зовут? Тай? Я правильно поняла? – Натали присела перед мальчиком с самым добродушным видом. Тай робко, боясь сказать лишнее, посмотрел на нее, затем на меня и произнес:
– Да, меня зовут Тай.
– Пойдем, я покажу тебе комнату, где ты будешь жить, – Натали взяла мальчика за руку и пригласила пройти за собой.
– Дорогая, а мне покажут наконец самое драгоценное, что есть на свете?
И моя благоверная наконец растаяла. Красиво улыбнувшись, сверкнула глазами и посторонилась, пропуская меня в квар– тиру.
– Пойдем и ты, – мягко сказала она таким сладким голоском, что я мгновенно забыл о неприветливой встрече.
В спальне, в маленькой колыбельке тихо посапывал какой-то сверток. Присмотревшись, пришлось вытереть глаза, разглядел чудесный милый курносый носик, он один и просматривался из этого кокона.
– Тебя не было, и неизвестно, вернулся бы вообще, – как-то виновато прошептала Натали, – я назвала Сашей, не знала, понравится ли тебе, поэтому не обессудь.
– Да все отлично, Сашка, так Сашка, – весело, но так же шепотом ответил я, не отрывая взгляда от ребенка. – Александр – защитник народа!
– Тогда уж, – вновь хитро улыбнулась супруга, – защитница!
– Да ладно? – я с удвоенным вниманием принялся разглядывать личико ребенка, нет, слишком упакован и слишком мал, чтобы отличить мальчика от девочки, да и опыта у меня не сказать чтобы много.
– Ты не рад? Хотел сына?
– Почему ты так решила? – поспешил оправдаться я за свою несообразительность.
– Ну ты ж сразу решил, что у нас мальчик, – пожала плечами Натали, – мужчины всегда хотят сыновей.
– Зря ты так говоришь, девочка – это чудесно. Мальчишку обычно хотят из-за продолжения рода, многие думают, что с девочкой им нечего будет делать, но… Я очень рад, что у нас дочка, поверь. Тем более что мы еще не старые…
– О-о, – всплеснула руками Натали, – не раньше, чем через пару лет, раньше и не подходи! Мне нужно время, чтобы вновь решиться на такой поступок.
– Прости, не хотел обидеть, – я повернулся к жене лицом и, протянув руки, обнял ее. – Тяжело было?
– Носить, – пояснила супруга, – сами роды прошли быстро, я даже удивилась, думала, будет сложнее. Врач хороший был, супруга Антона Ивановича меня отвела к нему, очень хороший дядечка.
– Не забывали тебя?
– Да ты что! Антон Иванович заезжает чуть не каждый день!
– Всегда считал его хорошим человеком. – А про себя подумал: «Как же все-таки хорошо, что удалось его перетащить на нашу сторону, возможно, именно он ключ вообще ко всем изменениям в стране!»
Все это время, пока мы разговаривали с Натали, Маша тихой мышкой сидела в кресле возле люльки с ребенком, и, заметив ее взгляд, я осторожно показал жене на девушку. Маша стала совсем взрослой, этот взгляд лишь подтверждение моих домыслов. Да, на мой взгляд, человека из двадцать первого века, она еще ребенок, но сейчас несколько другие нравы, да и ситуация так сложилась… Что же теперь, сопротивляться всему происходящему?
За всеми этими смотринами я вновь чуть не забыл о своем подопечном. Вот ведь, то девочку Марию тогда нашел, теперь вот – Тай. Бедный ребенок сидел тихой мышкой в коридоре, боясь моргнуть. Как позже он мне рассказал, его очень напугала моя Натали. Напугала реакцией на мое внезапное появление. Когда я затащил его к нам в комнату и объяснился с супругой, его быстренько покормили и показали, где он будет спать. Завтра я отвезу его к нам в школу, там, помимо военной науки, есть и преподаватели различных дисциплин. У нас ведь как? Присылают бойцов из частей, а они ни читать, ни писать не умеют, вот и познают сразу и военное дело, и грамоту. В простую школу отдавать не хочу, мальчика могут затравить, а еще он может дать сдачи, сильно дать. Пусть пока начнет обучение в нашей военной школе. Старый ему поможет обосноваться, а потом посмотрим.
Вечером со службы вернулся Иван. Вот кто был рад встрече! Обнимая меня, не переставая что-то говорить, он буквально прыгал вокруг, находясь в возбужденном состоянии. Мальчишка. Повидавший за свою короткую жизнь много страшного, бывавший в таких переделках, какие и в дурном сне не видели девяносто процентов населения планеты, сейчас он радуется, и его радость передается всем вокруг.
– Малой, что в школе, потери большие? – завел я разговор о службе, когда мы уединились поболтать. Натали в это время укладывала дочку спать.
– Среди «быстрых»… – так мы в школе называли тех бойцов, кого нам присылали подтянуть навыки. Эти солдаты занимались у нас по два-три месяца и уезжали в свои части, чтобы стать в них младшими командирами. Наиболее верное сравнение – школа сержантов.
– Не знаю, сам понимаешь, нам никто не докладывает, а о наших… – Малой чуть задумался, – двадцать семь стрелков за прошлый год.
– Много, – покачал я головой, – их что, в пехоту ставят, что ли?
– Все от командиров зависит, сам помнить должен, еще по прошлой войне. Как приходилось доказывать, что подготовленный стрелок – это не просто рядовой боец пехоты… Но ведь не все командиры это понимают, увы.
– Я подниму вопрос, позже, когда вернусь на службу.
– А ты вернешься?
– А почему нет? Да и что мне, дома сидеть, что ли?
– Ну ты повоевал свое, можно и отдохнуть.
– Отдохнем, Ваня, когда все это закончится. Впереди мирная жизнь, не навсегда, но думаю, лет двадцать, или около того, нам дадут пожить.
– Все же, думаешь, будет новая война? С Германией, как ты и рассказывал?
– Теперь, Вань, после всего, что я с вашей помощью изменил, уже неизвестно. Может, с Германией, а может и с наглами, как знать, кому мы больше всех упремся как кость в горле.
– Я твою просьбу выполнил, знаю точно, кто пытается влиять на товарища Сталина и мешал тебе, – заговорщицки подмигнул мне Ванька.
– Завтра, давай-ка спать собираться, завтра поговорим.
– Завтра так завтра, – пожал плечами Малой, – вот товарищ Сталин тоже не принял меня, когда я просил, уехал, а теперь в госпитале лежит.
У меня челюсть упала.
– Не понял?
– Чего? А-а-а, – встрепенулся Ванька, – так он уехал в свою Грузию, подстрелили его там.
– Малой, как это произошло? Он что, без охраны был?
– Была, – отмахнулся мой друг, – не успели. Как мне рассказали, там все быстро произошло. Маму его жаль, погибла.
– Ни хрена себе новости! А в каком он госпитале?
– Как состояние позволило, сюда перевезли, на бронепоезде.
– Я с утра к нему схожу, узнать нужно, как и что теперь, – задумчиво проговорил я.
– Так вроде
