смотреть. Грас больше нет, а мне убираться некогда.
В гостиной асигнатора тоже было темно, однако только я переступила ее порог, он раскрыл окна, впуская свет и свежий воздух. Прошел мимо дивана, подбирая с пола пустые глиняные бутыли, и поставил их на стол.
– Ну?
– Что «ну»? – не поняла я, робко рассматривая безобразие, которое творилось и здесь.
– Вряд ли ты пришла пожелать доброго утра, – презрительно фыркнул Клаврис. – Говори.
И то верно.
– Где Змей? – не стала я ходить вокруг да около.
Клавриса раздражало все двусмысленное, хотя сам он любил кидаться неоднозначными фразочками, чтобы подловить собеседника и потом упрекнуть.
Клаврис сгреб со скамьи одежду, толкнул ее к стене и сел за стол:
– На задании.
– Каком?
– Важном.
– Когда вернется?
Он неуверенно повел плечом:
– Может, никогда.
Я прожгла его ненавидящим взглядом и плотнее стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего, а потом за это не получить.
– Где Змей? – начала заново.
– Еще одно слово о нем – и говорить больше не сможешь.
– Клаврис… – прошипела я, почти срываясь на клокочущий рык.
Он раздраженно сощурился, подозвал к себе и указал на скамью напротив. Я решила не спорить. За два месяца усвоила: ругаться с Клаврисом – дело неблагодарное. Хоть во время побоев боли я не чувствовала, однако она настигала меня позже и проступала следами – ссадинами, синяками, порезами. Бедная Данис уже замучилась их исцелять.
– Ты хочешь знать, где Змей? – подался он вперед, отчего сидение под ним угрожающе скрипнуло.
Я не стала показывать своего беспокойства, поэтому постаралась ответить ровно:
– Хочу.
Он коварно усмехнулся одним уголком губ:
– А что ты для этого готова сделать?
«Все что угодно», – мгновенно пронеслось в голове, но я поспешила прикусить язык.
С Клаврисом опасно бросаться подобными словами. Иногда я замечала на себе его странный взгляд, и он задавал необычные вопросы о Змее. Или Риваре. Асигнатор любил называть меня неопытной девчонкой, а когда злился – не скупился и на обзывание шлюхой. В основном подобные странности у него происходили после вспышки агрессии. Но, чтобы не зайти далеко, Клаврис часто себя одергивал. Наверное, даже сбрасывал концентрацию, чтобы избавиться от ярости. Тогда же исчезало давление его кровожадности.
– Так что ты готова сделать, Рей? – вновь повторил асигнатор, пожирая меня ледяными очами.
– Все, что в моих силах, Клаврис, – сдержанно ответила я.
Он презрительно улыбнулся и вновь расслабленно откинулся на спинку скамьи.
– Тогда приберись у меня. А то без Грас здесь совсем стало плохо, – он отвернулся к окну, в свете которого кружились блестки пыли.
– Я тебе не служанка.
– Формально да, по факту – что хочу с тобой, то и делаю.
– Ты…
Клаврис громко ударил кулаком по столу, после чего резко подорвался, схватил меня за рубаху и притянул к себе, сверкая глазами. Казалось, будто мы вот-вот коснемся носами.
– Не испытывай мое терпение, – прошипел он. – Хочешь узнать о Змее – принимайся за дело.
И с силой отшвырнул меня. Из легких вышибло весь воздух, когда я почувствовала удар спиной о деревяшку. Возмущенно вскочила на ноги, сжимая кулаки до побелевших костяшек, а заодно ища что-нибудь, чем запулить в Клавриса.
– Даже не думай, – предостерег он, выходя из-за стола и направляясь к высокому шкафчику в дальнем углу комнаты.
Достал оттуда глинную бутыль. Откупорил, сделал глоток и убрал обратно.
– Ты слишком эмоциональна и вспыльчива, – заметил он.
– Кто бы говорил…
– Не кто бы, а я тебе говорю, – возразил Клаврис.
Он прошествовал мимо меня, обдав тихим запахом алкоголя, и наклонился к ведру у выхода из комнаты. А потом швырнул им в меня.
Ведро попало мне в живот и с громким грохотом упало на пол. Клаврис недовольно цокнул языком:
– Сходи за водой и остынь.
Я не шевелилась.
– И не абы куда, а к озеру. Будет больше времени подумать, – он изогнул темную бровь. – И что стоим? Или тебе нравится, когда я злюсь?
Клаврис улыбнулся, показывая тонкую полоску зубов:
– Грас нравилось.
Скривившись от отвращения, я мигом схватила ведро и устремилась прочь, слыша за спиной шипящий смех Клавриса.
– Ненавижу-ненавижу-ненавижу! – находясь уже на озере, громко прокричала я, выплескивая все, что скопилось.
А потом, выдохнув, добавила:
– Тварь.
Со злости кинула несчастное ведро в воду, разбрызгивая кристальные капельки прохлады, после чего яростно вытащила и уже с полным пошагала обратно, чтобы заняться уборкой. Видя мое перекошенное от бешенства лицо, встречные ученики испуганно шарахались и крутили пальцами у виска. Делая выводы на моем примере, они наверняка уже считали озлобленность Клавриса заразной.
Старший асигнатор ждал меня у входа, учтиво придерживая дверь. На пороге вручил тряпку, а сам направился в спальню, приказав его не беспокоить, пока не уберу всю кухню. Остальные комнаты он оставил на следующий раз. Я же задала три вопроса – вот и буду получать по ответу за каждую комнату.
Фыркая и рыча, я принялась за чистку мечей. Все нужное нашла там же – на столе, давно в непригодном состоянии. Но выбирать не приходилось, да и спрашивать у Клавриса новые принадлежности для чистки не решилась. Спокойнее будет убраться тем, что есть.
А Клаврису стоило отдать должное. За все время, пока я корпела над его столовой, он ни разу меня не побеспокоил. Сидел в своей темной конуре тихо, даже шороха не издавая. И вышел, только когда я выплеснула ведро воды на улицу и устало вздохнула.
– Молодец, – похвалил он, довольно оглядывая мою работу. – Так бы на тренировках старалась. То-о-очно!
Он вскинул указательный палец, радуясь гениальной мысли, что посетила его голову:
– Если Змей не вернется или провалит задание, оставлю тебя как свою служанку. А что? – заметил он, как дрогнуло от неприязни мое лицо. – Не начнешь стараться – и мои слова перестанут быть шуткой.
– Где Змей? – потребовала я ответа.
– «Где Змей», – гадко передразнил Клаврис. – Мой бедный ученик небось обыкался весь.
Я сомкнула губы в тонкую линию и напустила на лицо упрямое выражение.
– Ладно, – сдался он. – Змей за стенами Сарема.
– Где именно? – нахмурилась я.
Какое же задание дал ему Клаврис?
Асигнатор с насмешкой покачал головой:
– Не-е-ет, Рей. Это уже второй вопрос, а я обещал ответить лишь на один.
– И твой ответ неточный.
– Зато правдивый, – заметил он. – Лучше, чем точная ложь.
Я досадливо рыкнула. Как только Грас смогла полюбить Клавриса? Что он для нее сделал? И что сделал с ней после Игры? Сколько бы я ни задавалась этими вопросами, Грас больше не могла на них ответить. Ирония жизни: я пыталась узнать ученицу Клавриса лучше лишь после ее смерти. И постепенно, через редкие, искаженные, брошенные вскользь реплики я словно знакомилась с ней ближе.
«Прости, Грас, – подумала я, впервые осознав,
