В какой-то миг сознание пропало окончательно, и страшная картина ушла…
А потом, во сне, к нему пришел голос…
«Да!» — подумал Джонни. Голос, несомненно, был связан с «Безупречным». Что сказал этот голос? «Он был первым…» Но первым был не Джей Роник — командир корабля умер последним, как стало известно из бортового журнала. Первым был Мел Симпсон…
«Боже мой, какой экипаж!» — в который раз подумал Джон. Все пятеро были профессионалами высшего класса, в полет Энди Хортон, глава корпорации, отправил лучшую тест-команду. Бизнес-планы «Сигмы» были тесно связаны с успехом «Безупречного», звездолета нового поколения…
Сколько денег вбито в эту разработку! С тех пор как совет директоров «Сигмы» объявил проект «Безупречный» приоритетным направлением, им всем позарез был нужен контракт на новые корабли, контракт с правительством Земли, позволивший бы — наконец впервые за последние пять лет — вздохнуть спокойно. Бездна энергии и сил потрачена Энди Хортоном на создание нового крейсера, такие надежды возлагала на него Земля. Для создания корабля «Сигма» набрала кредитов международных банков. Примерно год назад, с большой рекламной шумихой, звездолет ушел к Эпсилону. И вот — пять тел в холодильнике.
Джонни хорошо помнил ажиотаж годичной давности. Ему, как и многим другим ведущим инженерам корпорации, приходилось давать многочисленные интервью, раз за разом произнося одни и те же слова, временами тупея от повторяющихся без конца вопросов. Утешало одно — рядом точно так же тужился и размахивал руками не кто-нибудь, а сам Энди Хортон, основатель корпорации «Измерение «Сигма».
И вот теперь репортеры вновь ловили объективами своих бесстрастных камер мертвый корабль… Мертвый? Нет. «Безупречный» был слишком сложным творением, чтобы можно было так о нем сказать.
Звездолет, в котором нервные волокна проводов, датчики, сигналы — все сплетено в тугой узел, подвластный центральному компьютеру. Крейсер, способный автономно путешествовать в пространстве десятилетиями, самостоятельно восстанавливая поломки, регенерируя и поддерживая среду, комфортную для экипажа. Корабль, способный быть надежным помощником и отточенным инструментом человека в исследовании дальнего космоса.
Этот корабль около трех недель назад вынырнул из небытия, в которое погрузился почти восемью месяцами ранее, после, казалось бы, вполне успешного полета. Нормальный ход проекта прервался в тот момент, когда экипаж запустил двигатели основной силовой группы, разогнав судно до око-лосветовой скорости. Связь с «Безупречным» исчезла более чем на полгода. Потом крейсер вновь появился в радиоэфире. Первоначальная радость оттого, что корабль нашелся, мгновенно сменилась трауром для всей Земли — «Безупречный» вез домой страшный груз. Даже не тела: то, что от них осталось…
Вчера, когда величественный крейсер мягко и точно сел в расчетной точке, Джонни Хеллард мысленно прощался с людьми, которых хорошо знал, — командиром корабля Джеем Роником, заместителем командира и штурманом Мелом Симпсоном, инженером электромеханической части Ринате Гаудино, инженером связи и бортовых вычислительных систем Игорем Поляковым, доктором Лео Шмейхером. Пять человек, лучший тест-экипаж корпорации, неоднократно поднимавший в звездную высь новые корабли, разработанные и изготовленные на заводах мегаконцерна.
Что же произошло на этот раз? Как погибли люди? Когда и почему? Ответы были записаны в бортовом журнале. Однако электронная копия не давала ответов на главный вопрос: как получилось, что чудо-крейсер, совершеннейшее изделие человеческих рук, не смог уберечь свой хрупкий груз от беды?
Сознание медленно возвращалось. Тупо ныл затылок, под веками блуждали ярко вспыхивающие шары. Иногда они взрывались многочисленными огненными точками, тогда лицо человека болезненно кривилось.
Он попробовал подвигать головой. Черепная коробка отозвалась новым, безумным приступом боли. Это отрезвило. Человек открыл глаза.
Кресло. Руки крепко привязаны к подлокотникам. Что за ерунда? И ногами тоже не пошевельнуть. Что за странное кресло? Зрачки расширились от ужаса, когда он увидел толстые пучки проводов, сбегавшие в сторону, к черному, тихо жужжащему аппарату. И тут он ощутил холод металла — стальной пластины, плотно приникшей к его коже, прямо под локтем. Рывок в сторону. Напрасный труд… Сердце затрепетало в груди. Глотка вмиг стала сухой и шершавой.
«И к ногам тоже подведены электроды!»
— Итак, — произнес человек в белом халате, внимательно наблюдавший за тем, как меняется лицо привязанного к креслу. — Итак, — холодно повторил он, — мы готовы вас выслушать…
— Что… Что вы… хотите… делать?! — Он не узнал своего голоса. Сухие, потрескавшиеся губы шевелились с трудом.
— Разумеется, мы хотим узнать, что вам было нужно на корабле. Помните? «Безупречный»… Только не говорите, что вы случайно проходили мимо.
— Я ни в чем не виноват! Немедленно отпустите!
Человек в халате обернулся к кому-то в глубине комнаты, кивнул, давая знак. Жужжание аппарата вмиг превратилось в тихое, басовитое гудение.
— Оставьте меня! — закричал пленник, пытаясь высвободить руки. Потом стал яростно дергать ногами. Все было тщетно. Тогда он повалился обратно, обливаясь потом. — Оставьте меня! Вы сошли с ума! Я журналист… У меня в кармане удостоверение!
— Видели, — спокойно ответил «доктор». — Красивая бумажка. Но нам нужно знать правду. Начали…
Джон Хеллард точно знал, что теперь, после благополучной посадки крейсера, непременно будет создана группа визуального контроля и анализа, задачей которой станет обследование корабля. Затем материалы будут добавлены ко всем записям, скачанным из электронной памяти звездолета, тем, что были получены еще в период движения корабля к Земле.
И конечно, полный перечень материалов будет собран для того, чтобы передать все аналитикам, в чьи обязанности входит поиск ответов на такие вот неприятные вопросы. Джонни с вероятностью в девяносто пять процентов угадывал, кому придется обрабатывать полученную информацию.
Он вздохнул, открывая окно. Свежий утренний воздух бодрящей струей ворвался в его комнату, принося прохладу. Этой ночью Джон не поехал домой, он остался в своем резервном гостиничном номере, неподалеку от рабочих зданий корпорации и летного поля. Здесь, в маленькой комнате, у него были диван и свежая рубашка. Этой ночью (или под утро?) Хеллард принял единственно возможное решение — он не имеет сейчас права бросить дела и уехать в отпуск. Не сможет оставить все, даже несмотря на накопившуюся за год смертельную усталость, часто сдающие нервы и регулярные приступы головной боли, с которыми уже плохо справлялись самые эффективные препараты…
Из окна номера открывался вид на тянувшийся впереди, за деревьями, космодром. «Пять минут лета на флайере, — подумал Джон. — И «Безупречный» перед тобой». Вдалеке, почти у сливающегося с небом бескрайнего поля, торчала вверх узкая игла сверкающего шпиля. Эксперт-аналитик Джон Хеллард долго и пристально смотрел на блестевший нос крейсера. Он не торопился. Предстояла сложная партия, в которой неправильно было бы спешить. Эту игру он обязательно должен выиграть. Должен! Ради ребят, что остались ТАМ.
Джонни знал, что точно
