старта — такого, что начинается с чашки вкусного кофе и куска пирога. Тим подошел к стойке, посмотрел на меню и глубоко вздохнул.
— Доброе утро, — весело поприветствовала его Лиз. — Что будешь сегодня?
Тим медленно выдохнул, не отрывая взгляда от яркой доски на стене.
— Сложный выбор? — угадала она.
— Ты даже не представляешь, — пробормотал Тим и неуверенно взглянул на Лиз. — Ты ведь не можешь приготовить мне всего понемногу, да?
Она повернулась к меню, оценивая длинный список.
— Могу, наверное, — сказала она так же неуверенно. — Но это займет много времени. А Эрик сегодня не пришел, и я одна.
Раздался звонок колокольчика — вошел следующий посетитель. Лиз устало взглянула на дверь. Тим почувствовал, что сейчас она точно ему откажет, и успел первым.
— Я предлагаю сделку.
— Сделку?
— Да. Я помогу тебе, а заодно попробую все из меню.
Лиз уставилась на него.
— Тебе правда нечем больше заняться? — с подозрением спросила она.
Тим усмехнулся:
— Определенно нечем.
Он надеялся, что улыбается достаточно широко. Так широко, чтобы скрыть пустоту за своим ответом.
* * *
Тим забыл упомянуть одну важную деталь: пару лет назад он проработал в «Старбаксе» три месяца и потому знал о работе в кофейне чуть больше, чем случайный посетитель. Но сначала Лиз было не до него, в потом, когда она увидела, как быстро он освоился в тесном пространстве кухне, она так искренне удивилась, что он не нашел в себе сил признаться. Наверное, притворяться было глупо, но, черт возьми, Тим отчаянно нуждался сейчас в похвале.
— Ну что, — спросила Лиз после закрытия кафе, вытирая заляпанную стойку уверенными, отточенными движениями. — Решил?
— Что?
— Какой твой любимый кофе?
— Наверное, флэт-уайт.
— На соевом молоке?
— Нет, на обычном.
— У тебя же аллергия.
— Не знаю, — пожал плечами Тим, ополаскивая ложки. — Мама считала, что у меня аллергия. Но я никогда не проверял. А соевое молоко отвратительное на вкус.
Лиз фыркнула, но потом лицо ее стало задумчивым.
— Почему для тебя это так важно? Знать, какой кофе ты любишь?
Тим выключил воду и замер, рассматривая капли на блестящей поверхности раковины.
— Мне нужно хоть что-то понять про себя. Казалось, что проще всего начать с кофе.
Лиз усмехнулась, оглядывая чистую кухню.
— Ну да, проще простого.
Тим только улыбнулся.
— Кажется, все, — сказала Лиз, оглянувшись на пустую кофейню. — Спасибо за помощь. Кстати, ты мог бы тут работать. — Она сняла фартук. В голосе ее была странная интонация — как у ребенка, стоящего перед полкой с игрушками. Тим мельком взглянул на нее — и задержал дыхание.
Потому что понял: в ее голосе была надежда. Он вспомнил ту же эмоцию в голосе Марии из книжного магазина. В выразительном взгляде Марши-русалки. В безмолвной мольбе загадочной девушки.
Они все хотели, чтобы он остался. Они все надеялись на это.
— Все в порядке? — спросила Лиз. Тим все еще смотрел на нее.
— Да, — сказал он, заставив себя отвернуться и пойти за курткой в подсобку.
Но ему было слишком любопытно, чтобы оставить это просто так. Когда она зашла в комнату следом за ним, Тим спросил:
— Если бы я пригласил тебя на свидание, что бы ты ответила?
Она долго смотрела на него.
— Это ведь как с кофе, да? Ты не всерьез приглашаешь, просто пробуешь варианты?
— Немного, — сказал он с извиняющейся улыбкой.
Она тоже улыбнулась — спокойно, открыто:
— Я бы, наверное, согласилась.
Он улыбнулся в ответ:
— Спасибо.
Они вышли из кофейни в неловком молчании. Лиз заперла дверь.
— Кто была та девушка, с которой ты приходил вчера? — спросила она. Мороз сгустил ее дыхание в плотное облачко пара.
Тим попытался вспомнить вчерашнее утро — когда жизнь была еще относительно простой и почти нормальной. Он вспомнил Мьюз со всем ее шиком, Маршу в мокрой футболке, пустыню, город на Диком Западе — и улыбнулся.
— Она была вдохновением, — сказал он. И затем, бросив быстрое и ни к чему не обязывающее «увидимся», Тим пошел прочь.
Он знал, что Лиз смотрит ему вслед. И в этот момент у него была вся сила мира.
* * *
Тим поспешил домой, чтобы переобуться в прыгучие ботинки и вернуться в пустыню; у него было сейчас хорошее предчувствие насчет каньона. Он забежал в квартиру, включил свет в прихожей — и увидел темную фигуру, сидящую у кухонной стойки. На секунду сердце провалилось в черную, вязкую, маслянистую тревогу — а затем Тим включил свет на кухне и увидел Идена.
Тот был темным, элегантным и полностью погруженным в чтение книги. Тим узнал обложку Кэмпбелла.
— Привет, — сказал он, надеясь, что голос не выдаст мимолетного испуга.
Иден поднял голову и улыбнулся.
— Привет, — ответил он. — Я ожидал тебя чуть раньше.
— Поэтому ты решил взломать мою дверь?
— Технически, я ее только открыл, — вежливо поправил Иден. — Я звонил, но тебя не было, так что я позволил себе зайти без приглашения.
— А просто прийти в кофейню ты не мог? — спросил Тим.
— Мог. Но ты, кажется, был занят.
Тим взглянул на него и покраснел.
— Но теперь ты свободен, — продолжил Иден, как будто не заметив его реакции. — А мне нужно обсудить с тобой кое-что.
— Я весь внимание.
— Мне не нравится, как поменялась история Роджера, — сказал Иден — и в его голосе больше не было привычной легкости. — И мне не нравится то, что случилось со Смитти. Я боюсь, что с идеями из моего Дома происходит что-то очень нехорошее — и я боюсь, оно может происходить не только с ними.
Он выжидающе смотрел на Тима, как будто ожидая его реакции.
— И… Что это значит? — спросил Тим, не придумав ничего лучше.
Иден вздохнул.
— Это значит, что я больше не могу гарантировать твою безопасность.
— А до этого мог? — не удержался Тим, вспоминая вчерашнюю стрельбу и Смитти с ножом.
Но Иден не повелся.
— Если ты не хочешь больше рисковать, просто скажи.
Тим взглянул Идену в глаза. Они были серьезными и вечными.
— Если я откажусь, то я перестану быть Сказочником? — спросил он. — Вот так
