месяце:
«сивко море перескочил, а копыта не смочил», то есть месяц свободно движется над безднами моря; свет его, отражаясь в воде, нисколько не теряет своего блеска:
«лисом иде (месяц)
не трисне, водою иде –
не плюсне (не
хлюпне), очеретом иде –
не шелесне», как метко и пластично выражается народная загадка[226]. Герой Калевалы,
вечный певец Вейнемейнен выковал себе
коня, легкого, как соломинка, и ездил на нем по степям и
по морю, так что копыта воды не касались[227]. Эпитет
лысого придается месяцу и тогда, когда представляют его быком.
Лысиной у лошадей называется
белое продолговатое пятно на голове. Сербы называют месяц
старым лысым дедушкой[228]. Древнейший летописец оставил такое свидетельство о веровании в встречу: «аще кто усрящет
свинью или
конь лыс, то взращаеться.
Се бо по дьяволю наученью кобь сию держать»[229]. О
звездах народная память запомнила следующие загадки: «
приехали гости,
распустили кони по всему свиту»; «у
билому поли (то есть но небу)
попутаны кони: узлики злати, нельзя развязати»[230]: итак, неподвижные звезды символически обозначаются конями, спутанными по ногам так крепко, что невозможно развязать золотые узлы. В сказках наших встречается
конь златогривый; у немцев он называется
золотым конем; на нем седло и вся сбруя золотая. По сказочному выражению конь этот бежит также скоро,
как ветер. Эпитеты золотой и золотогривый указывают на близкое отношение этого мифического коня со
светом. Припомним, что Жар-птица тождественна с
золотой птицей. В Калевале говорится о чудесном коне с
огненной гривой[231]. Нет сомнения, что конь золотогривый указывает на древнейшее представление
солнца конем. В народной сказке о богатыре Еруслане Лазаревиче
вольный царь Огненный Щит – Пламенное Копье (солнце) представляется
сидящим на коне. У сербов есть продание о
белых и ретивых конях солнца, которых поит звезда Денница. Фантазия хорутан представляет солнце вечно юным воином, который
разъезжает по небу на одноколке, запряженной двумя большими белыми конями и украшенной
белым парусом; колебание паруса производит ветер и дождь[232]. Точно так русские крестьяне уверяют, что солнце 12 декабря, при повороте своем на лето, наряжается по праздничному, в сарафан и кокошник,
садится в телегу и едет в теплые страны[233]; а на Иванов день (в июне)
солнце выезжает из своего чертога на трех конях, серебряном, золотом и бриллиантовом, навстречу к своему супругу – месяцу[234]. Таким образом поверье до сих пор связывает поезды солнца с двумя главнейшими праздниками язычества. Таким образом при дальнейшем развитии язычества, когда божества получили человеческие формы, мифические кони из непосредственных представителей светил обратились в атрибуты, постоянно сопровождающие стихийных богов; вместе с этим явились у богов и
колесницы: они стали выезжать и верхом и в блестящих колесницах, запряженных небесными конями.
Подобные олицетворения известны и другим народам. Индийцы верили, что солнце ездит по воздушным пространствам в колеснице, запряженной семью быстрыми конями; в греческой мифологии тоже рассказывается о боге Аполлоне. Утренняя заря у многих народов представлялась богиней, которая выводит на небо блестящих лошадей солнца; а заря вечерняя — богиней, которая уводит их на покой. С этим совершенно согласно эстонское сказание о том, что утренняя заря каждый день возжигает светильник солнца, а вечерняя хранит его впродолжение ночи. Зори, по славянским преданиям, были божественные девы, которые прислуживали солнцу[235]. Скандинавские боги (ассы) имели у себя чудесных коней, на которых переезжали с неба на землю через воздушный мост – радугу. У Одина был превосходный конь (Слепнир) о восьми ногах; такое удвоенное число ног указывает на необыкновенную быстроту его бега; самое происхождение этого коня чудесно: он рожден богом Локи, превратившимся в кобылицу. Один ездил на своем коне по воздуху и по воде. Лошади других богов были наделены также чудесными силами, на что указывают их имена: золотогривый (gullfaxi), золотохвостый (gulltoppr), блестящий (gler), золотой (gullir) и др. Эдда упоминает о коне, который мог невредимо проноситься сквозь клокочущее пламя. Бог Вуатан (тождественный Одину) имел колесницу (Sonnenwagen)[236]. Но особенно любопытным представляется нам то свидетельство Эдды о мифических конях, какое находим в «Песне о Вафтруднире». Один, приняв вид странника, приходит в жилище йота[237] Вафтруднира и состязается с ним в мудрости. Они задают друг другу трудные загадки мифологического содержания; здесь предание о небесных конях передается в той же форме загадок, в какой оно сохранилось и в нашем народе. Вафтруднир спрашивает Одина:
Как зовут жеребца, который приносит день человеческому роду?
Один: его зовут светлогривым (Скинфакси); oн приносит с собой блестящий день человеческому роду и почитается самым лучшим конем на свете. Грива его беспрестанно сверкает.
Вафтруднир: Как зовут коня, который приносит с востока ночь благим владыкам?
Один: Его зовут инеегривым (Гримфакси); он приносит с собой ночь благим владыкам. Всякое утро роняет он со своих удил пену, которая падает в долины росой[238].
В других мифологиях находим сказание о том, что солнечная колесница летом запрягалась белыми лошадьми, а зимой – вороными[239]. Итак и день и ночь, и летнее и зимнее движение солнца равно изображались в образе коня; но с конем летнего солнца, народная фантазия соединила белый цвет, а с конем зимнего солнца – черный. Жеребец представлявший собой день или, правильнее, светило дня, имел светлую гриву, блеск которой прогонял ночной мрак и проливал на землю свет; жеребец этот напоминает золотогривого коня наших сказок. Напротив того, ночь являлась конем с темной гривой, покрытой инеем; утомленный поездкой, он ронял со своих удил пену, которая падала на землю росой. Тоже разсказывает Эдда о сером коне валькирии, который стряхивал со своей гривы росу в глубокие долины. В таком поэтическом образе народная фантазия объясняла себе появление ночной росы. По свидетельству русской загадки роса, роняется зорей[240], которая, как мы видели выше, утром выводила на небо лошадей солнца, а на ночь уводила их назад. Впоследствии, при развитии антропоморфизма, кони Скинфакси и Гримфакси сделались атрибутами: Один отдал эти две лошади и две колесницы светлому богу дня и черной богине ночи, с тем, чтоб они попеременно разъезжали над землей[241]. Конец мира во многих мифологиях объясняется тем, что божество, управляющее огненной колеслицей, нечаянно зажжет небо и произведет всемирный пожар[242].
Кроме светил, в образе коня представлялись гром, молния и ветер. Народная загадка: стукотит, гуркотит, як сто коней бежит — значит гром. К такому олицетворению, кроме быстроты громового удара, подало
