пламя, словно из горнила[283]. Предания других народов ту же силу испускать пламя и дым приписывает
дракону; по свидетельству немецкой сказки, семиголовый дракон дышал
огнем из семи пастей и
зажигал вокруг себя траву[284]. Сказания эти мы прямо относим к
огненному змею; такое положение утверждают самые данные. Змеи эти летают по поднебесью; им дана сила богатырская; от них пышет пламенем. Название змея
Горыныча[285] филологи производят от слова
гора; отечественная форма этого названия означает
сына горы. Горы, как места возвышенные (
горе — вверх, к небу; народная загадка, означающая дым, говорит: «без рук, без ног на
гору (то есть
к небу) дерется)[286], служили местами жертвоприношений и языческого богослужения; многие из них были посвящены божеству грома и молнии и назывались
гремячими, змеиными (змеища гора),
перуновыми; в Скандинавии и Германии многие горы и скалы носят названия громовых (
Donnersberg, Thonersberg)[287]. Связь Огненного Змея с горами и скалами подтверждается множеством поверий, сохранившихся в устных памятниках. Огненный Змей, по свидетельству народных сказок, жил в
каменных пещерах; сюда скрывал он похищенных дев. Богатырь Добрыня был в белокаменных пещерах змея[288]. Но особенно важно для нас предание белорусское, которое прямо указывает на близкие отношения змея Горыныча к молнии. Перуну, рассказывает это предание, подчинены
гарцуки2
– горные духи: они
живут в горах и своим полетом производят
ветры и
непогоду[289].
Связь Огненного Змея со стихией света подтверждается еще преданиями о благородных металлах. Блеск золота, серебра и драгоценных каменьев для язычника представлялся тождественным блеску светил; оттого всем божествам света были приданы эпитеты и атрибуты, заимствованные от благородных металлов. Огненному Змею народные поверья приписывают хранение золота, серебра и кладов; так Добрыня в пещерах змея нашел злато-серебро[290]. Над кладами всегда горит свеча. Заметит ли кто такую свечу, увидит ли огненного змея, в обоих случаях должен произнести: «рассыпься!». После того клад рассыпается деньгами, а змей – искрами. Над чьим домом разсыпается змей, туда он носит богатство[291]. Падающие звезды в некоторых местах считаются огненным змеем, а в других – дьяволом, который рассыпается искрами и обращается в клад[292]. В народных загадках деньги метафорически называются жаром. Подобные предания находим также у народов германскаго племени. По свидетельству их памятников, драконы (огненные змеи) лежат на золоте, испуская из себя яркой свет; потому золото на эпическом языке называется wurmbett (змеиное ложе). Драконы стерегут сокрытые в уединенных степях сокровища, которые горят как жар[293]. Змеи носят на головах блестящие короны или золотые венцы[294]. Это последнее поверье напоминает следующий рассказ, который ходит в нашем народе: если на Воздвиженье положить в лесу белый платок, то сюда сползутся змеи с золотыми рожками и станут сбрасывать свои рожки на платок: кто их возьмет, тот будет счастлив. Немецкая сказка говорит о драконе, который, ударяя бичом, производил золото[295].
Итак элемент света и тепла, обоготворенный славянином в различных образах, имел еще одно представление: Огненного Змея.
Что же выражает миф этого змея? Какое особенное проявление элемента света и теплоты с ним связано? Что послужило для него первообразом в природе видимой? В пластическом образе огненно-летучего змея народная фантазия, имеющая своим непременным законом, при создании мифических образов, сходство и аналогию с действительными явлениями, олицетворила воздушные метеоры, падающие звезды и главным образом – молнию. Все эти естественные явления, быстро мелькающие в вышине светлой, огненной полосой, для простодушного младенческого народа имеют весьма близкую аналогию с летающим и рассыпающимся в искрах огненным змеем. Еще теперь простолюдин падающие звезды и метеоры почитает за огненных змеев[296]. Издревле уподобление небесных явлений змею было обычным в нашем языке, как видно из старинных памятников. Под 1027 годом летописец говорит, что на Руси было видимо «знамение на небеси змиевое»; а в отписках 1662–1663 г. о метеорах, явившихся в Белорусском уезде, читаем:
«явися, аки звезда велика и покатись по небу скоростию, яко молния, и небу раздвоитися, и протяжеся по небу, яко змий, голова во огны и хобот — и стояло с полчаса»; «и протяжеся по небу, яко змий великий во огни и пошел из него дым»[297].
Сравнивая метеор с звездой, молнией и змеем, приведенные нами места тем самым указывают на древнейшую близость этих представлений. О тождестве Огненного Змея с молнией довольно ясно говорит тождество в характере верований, соединенных с тем и другой; эти верования, как увидим, не оставляют никакого сомнения, что между Огненным Змеем, молнией и Перуном таится самое тесное и живое соотношение. Сербская загадка олицетворяет в образе змеи огонь: «змея лежит, где змея лежит, там трава не растет» говорят сербы об огне[298].
В первой статье мы показали, что молния была представляема в образе птицы и коня; теперь обращаем внимание на новое представление молнии – в виде змея. Эти различные животненные персонификации, принадлежа одному и тому же явлению, естественно, должны были сблизиться между собой. Народная фантазия смешала формы птицы, коня и змея, и составила из них баснословных животных. Старинная песня говорит, что мифический конь, в образе которого олицетворена была молния, шип пускал по-змеиному[299]. Быстроту молнии миф выразил тем, что придал Огненному Змею крылья птицы и наделил его чудесным крылатым конем, который может носиться по воздуху. Вещий конь сивка-бурка, отделяясь от сырой земли, поднимался выше леса стоячего ниже облака ходячего; следовательно он мог летать. Огненного Змея народ называет летучим; на лубочных картинках изображают его с крыльями. Сербская песня упоминает о змее шестикрылом. В старинной песне об Алеше Поповиче рассказывается, как Тугарин:
Садился на своего добра коня,
Поднялся на бумажных крыльях по поднебесью летать.
«Хоть ли, Алеша, я тебя конем стопчу?» говорит Тугарин своему противнику. В лубочной сказке конь Тугарина рисуется с крыльями. В народе сохранилось сказание о Тугарине змеевиче (сын змея): «под ним конь, как бы лютой зверь, из хайлища, пламень пышет, из ушей дым столбом». Мы видели, что подобные выражения постоянно употребляются при описании свойств мифического коня-молнии. По выражению другой народной сказки, к услугам змея являются: конь-ветер и конь-молния[300]. Те же представления находим и у других народов; припомним хоть Пегаса, крылатаго коня греческой мифологии. Германцы представляют дракона – змеем с крыльями, летающим по воздуху[301].
Кроме того, мы знаем, что молния представлялась еще стрелой: орел, птица, посвященная грому, мечет убийственные стрелы. Представление это должно было
