божествами в этом отношении являются: солнце и молния. Огонь, разводимый на очагах и в кострах, согревает и освещает недалекое пространство; действие его ограничивается пределами избы или поляны. Но полное творчество, вдыхающее жизнь во всю природу, и главная победоносная борьба с нечистой силой принадлежит солнцу (Дажьбогу) и молнии (Перуну). Лучи солнечные и молния в первоначальных языческих представлениях отождествлялись: оба явления одинаково понимались под видом
небесных стрел. Мгновенный блеск молнии народная фантазия относила к общему источнику небесного света. Уже впоследствии молния явилась отдельным, самостоятельным божеством; но и при таком обособлении Перун сохранил все характеристические черты Дажьбога, и даже заступил отчасти место последнего в системе языческих верований. Пред кумиром Перуна совершались все торжественные клятвы. По народным преданиям, молнии приписывается та же оплодотворяющая сила и та же борьба с темными, нечистыми духами, как и солнечным лучам. Солнце зарождает и воспитывает жатвы, сады и рощи, вызывает к новой жизни насекомых и животных после зимнего сна, и т. п. Такое дело совершает оно
чрез отделение от себя лучей, которые в ясное время кротко и тихо возбуждают животворные силы природы[318], а при рассвете,
подобно блистающим стрелам прогоняют мрак ночей; в начале весны жгучие лучи солнца
подобно стрелам, разбивают лед и прогоняют холод. Так точно гром и молния разбивают
мрачные тучи, которые как бы преграждают путь с неба плодотворной влаге дождя.
В природе гром и молния сопровождаются ветрами и дождем. Ветры очищают воздух от вредных испарений; дождь напояет землю влагой и дает ей силу производительную. После грозы растительность приметно увеличивается. Оттого с божеством грома и молнии так тесно соединилась идея плодородия во всех ее проявлениях. С именем Перуна близко имя Parjanyas, которое носит Индра, как Юпитер рluvius. Зевсу также придавали эпитет дождящего. Индра назывался еще: подателем пищи, победителем демонов тьмы (туч); подобно тому Тор в древних немецких памятниках представляется сражающимся с враждебными великанами[319]. Тор божество карающее. Во время грозы народ говорит: небо воюет! Когда Доннар гневается – он, по немецкому преданию, потрясает своей красной бородой и тем самым производит в облаках гром[320]. Язычники молили его о дожде; вместе с Вуотаном (небом) он благословлял жатвы[321]. Финны своего бога молнии (Укко) называют соседом громовых туч и молят его, чтоб повелел ветрам гнать со всех сторон дождевые или снеговые тучи[322]. Эта тесная связь грома и молнии с тучами, несмотря на основное противоположение стихий света и мрака, подтверждается и некоторыми из наших преданий. Естественное явление, соединяющее в одно яркий блеск молнии с мраком туч, осиливало фантазию человека, стремившуюся разграничить силы светлые от темных. Индийское поверье молнию называет дитятею облака (тучи). Наша песня поет:
Ио, Ио! Семик-Тройца!
Туча с громом зговаривались:
Пойдем гром погуляем с тобою.
В другой песне сказано: «то ни хмары (тучи) по небу громом выгремляют»[323]. В нашем народе существует примета, что земля отмерзает и природа пробуждается от зимнего сна только тогда, как раздается первый весенний гром. В эту минуту все спешат умыться водой, которая, после первого грома, подобно первому весеннему дождю, молодит и красит лицо, дает здоровье и счастье; девушки бегут к реке и, умывшись с золота или серебра, утираются красным полотенцем. Кто умоется, услышав первый весенний гром, тот в продолжение целого года будет безопасен от поражения молнией[324]. У других народов блеск молнии признается за счастливое предвещанье[325]. По поверью нашего народа, деревья распускаются только после первого грома; с этим поверьем согласно другое, что весенний ветер, дующий из ясени, разбивает почку деревьев[326]. На близкую связь Перуна с дождем указывает доселе уцелевшая поговорка: «после дождичка в четверг». Четверг (dies Jovis) у германцев называется Donnerstag, у dендов и kюнебургских славян peren dаn (перунов день): следовательно в этот день, посвященный богу грома и молнии, по поверью, должен был проливаться дождь чаще других дней[327].
Та же оплодотворяющая сила приписывается и звездам, и Огненному Змею. Существует примета, что яркой свет звезд предвещает плодородие; звездное небо 24-го декабря обещает летом обилие грибов; на Рождество и Богоявление звезды ярким сиянием предвещают урожайный год; вообще сияние звезд пророчит плодородие ягнят и гречихи. В половине февраля овчары окликают звезды: «ты освести, звезда, негасимым огнем белоярых овец, чтоб уродилось овец…» Есть поговорка: «ярки звезды породят белые ярки (ягнята)»[328]. Выше было замечено, что падающие звезды в народе почитаются за огненных змеев[329]; но, кроме этого намека на оплодотворяющее значение Огненного Змея до нас дошла целая группа преданий, не оставляющих никакого сомнения относительно смысла этого мифа.
С огненным змеем, как представителем грома и молнии, предания соединяют понятия ветра, бури и дождя. Мифический конь Сивка-бурка пускал шип по-зменному так сильно, что люди падали и окорачь ползали; а чох Тугарина-змеевича уподоблялся бурному дыханию. Огненный Змей, по свидетельству сказок, поднимает необычайный свист и шум: «заревел Тугарин, и дрогнула вся дуброва»[330]; к услугам Огненного Змея является конь-ветер. Горные духи, подчиненные Перуну, производят вихри и бури. Драконы испускают из своего зева вместе с пламенем ветры[331]. Дождь и молния, проявляющиеся одновременно, сливались для язычника в одном представлении и породили особенный миф о золотом дожде (Goldregen) и живой воде (das Waseer des Lebens), которая заживляет раны, дает необыкновенные силы и возвращает мертвых к жизни. Дождь, проливающийся при громе, также дает силы, здоровье, красоту и плодородие, а Огненный Змей ниспосылает жизнь зародышам; далее увидим, что с ним соединяются понятия исцеления от болезней и восстания от смерти. Весьма знаменательно, что в наших сказках живая вода называется иногда змииной[332]: название это прямо указывает на связь дождя с Огненным Змеем. Слово о Полку употребляет эпическое выражение: «идти дождю стрелами», следовательно уподобляет падение дождя тому же полету стрелы, с которым постоянно сравнивалось падение молнии. Но особенно важны для нас в настоящем случае те предания, которые сближают Огненного Змея с молоком и которые равно встречаются у славян и германцев. У последних находим, рассказы о том, как змеи и ужи пьют из тарелок молоко, приготовленное для детей; существует любопытное предание о том, что каждое утро и каждый вечер, когда отправлялась одна молодая коровница доить коров, приползала к ней большая змея, с короной на голове, и коровница всякий раз давала ей пить молоко. Летты прямо называют змей молочными матерями (milchmütter)[333]. Наши простолюдины ртуть называют живым серебром
