решила, что его потребности удовлетворены. Ну ёбушки-воробушки.
— Я ещё не закончила! — закричала я. Краем глаза я заметила тень и повернулась к ней в смутной надежде, что это то, за что я могу уцепиться. Я пока не могла уйти, я ещё ничего не достигла. Чёртов кофе не считается, и неважно, добавила я сахар или нет. К сожалению, было уже слишком поздно даже разглядеть, кем или чем была эта тень. Через несколько мгновений я снова оказалась в сияющей комнате Метафоры. Мои плечи опустились. Я ещё не успела пообедать, а уже с треском провалилась. Супер.
Глава 8
Я была слишком несчастна, чтобы хотеть с кем-то разговаривать. Методом проб и ошибок, не говоря уже о моём обонянии, которое, как ни странно, ещё работало, несмотря на все усилия дыхания и прочей вони Люка Уэллса свести на нет мои обонятельные способности, я отыскала столовую для персонала этажом ниже главного офиса. Там присутствовало довольно много других крёстных фей. Алисия тоже была там, до сих пор окружённая толпой доброжелателей, обеспокоенных её душевным состоянием. Я стиснула зубы и отвернулась. Ни один человек не поинтересовался моим психическим здоровьем, а я вообще-то была той феей, которая держала в руках отрезанную ушную раковину. Но с другой стороны, я неудачница. С чего бы им беспокоиться обо мне? Потом я подумала о том, что у меня не было никакого чёртова права жаловаться на что-либо, когда пять крёстных фей были похищены и, возможно, убиты, и я почувствовала себя ужасно виноватой. Я слишком погрузилась в свои собственные страдания, когда вокруг меня происходили гораздо худшие вещи.
Я поймала взгляд Анджелы, сидевшей в углу с несколькими другими знакомыми мне людьми из отдела кадров. Она некоторое время смотрела на меня, а затем склонила голову к женщине рядом с ней, шевеля губами. Секундой позже раздался взрыв громкого смеха, и её коллега посмотрела в мою сторону с нескрываемым весельем. Я подавила желание показать им язык, чувствуя себя ещё более подавленной. Это далеко не тот триумфальный первый день, который я себе представляла.
Проигнорировав салат-бар и соблазнительный выбор различных сортов хлеба и сыров, я направилась прямиком к розовощёкой женщине, стоявшей за прилавком.
— Я хочу сэндвич с рыбными палочками, — громко заявила я. — С салатной заправкой.
(Заправка, о которой говорит Саффрон — что-то вроде более жидкого, менее жирного майонеза, но с добавлением уксуса и горчицы, т. е. менее калорийное и более терпкое, — прим)
— Не уверена, что у нас есть такое, — начала она, но тут заметила выражение моего лица. Она бросила на меня сочувственный взгляд, который почему-то был даже хуже, чем язвительные взгляды всех остальных. — Я посмотрю, что смогу раздобыть, — пообещала она. — Присаживайтесь.
Я прошаркала к ближайшему свободному столику и с грохотом села за него. Чего мне хотелось, так это обхватить голову руками и хорошенько выплакаться. Но я бы не хотела, чтобы мои новые коллеги испытывали удовольствие, видя меня в таком состоянии. Я посмотрела вниз, ковыряя маленький пузырёк на пятнистой столешнице. «Здесь-то нет блестящего мрамора», — кисло подумала я.
— Если Адвокат Дьявола покинул здание, — послышался надо мной голос, — это не означает, что тебе не следует поддерживать хорошую осанку. Предполагается, что крёстные феи всегда должны выглядеть гордо, официально и с прямой спиной. Ты же не хочешь, чтобы это дошло до отдела охраны труда. В таком случае это будет засчитано против тебя.
Я покосилась на Билли.
— Если я заболею, это будет засчитано против меня? Разве это справедливо?
Он в ответ бросил на меня непонимающий взгляд.
— Какое отношение к этому имеет справедливость? — он зашаркал прочь.
— Подожди, — пробормотала я. — Ты можешь сесть здесь, если хочешь. Здесь достаточно места. Можешь рассказать мне подробнее обо всех правилах.
Билли громко фыркнул.
— Если ты настаиваешь. Я знаю их все. Тебе лучше прислушаться к тому, что я говорю, — он повернулся и сел на стул напротив меня, ножки которого застонали под его весом. Он поставил перед собой пакет, открыл его и вытащил завернутый в целлофан сэндвич и блестящее яблоко. Ещё до того, как он развернул бутерброд, я поняла, что в качестве начинки там яйцо и майонез.
Булли указал на табличку на стене.
— Если у тебя есть претензии к тому, что я ем, — сказал он с набитым ртом, — то тем хуже для тебя.
Я огляделась и прочитала надпись: «Любые жалобы на выбор блюд другими сотрудниками не принимаются». Я приподняла бровь.
— Я полагаю, это твоих рук дело?
Я уловила ответный огонёк в его глазах.
— В сэндвиче с яйцом и майонезом нет ничего плохого, — сказал он. — Это хороший источник протеина.
Я кивнула. Я сама любила хороший бутерброд с яйцом и майонезом.
— Действительно.
Официантка появилась у меня за спиной и поставила передо мной тарелку. Она улыбнулась мне, прежде чем снова уйти. Билли указал на блюдо.
— Что это?
— Сэндвич с рыбными палочками, — сказала я, взяла первую половинку и откусила от неё. Может, это и не обычное блюдо для столовой, но оно было чертовски вкусным. — С добавлением салатной заправки.
Билли буркнул.
— Отличный выбор.
Я немного пожевала, а затем наклонилась вперёд.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я.
— Делаю что?
— Ведёшь себя как самый надоедливый бюрократ в мире, — сказала я. — Это явно не прибавляет тебе друзей, иначе ты бы не сидел здесь со мной. Разве не утомительно притворяться, что ты веришь во все эти дурацкие правила и регламентации? Ты не тот, за кого себя выдаёшь. Либо ты какой-то странный мазохист, либо происходит что-то ещё.
Билли уставился на меня. Он медленно отложил недоеденный сэндвич и чуть опустил голову. Он смертельно оскорблён или просто ошеломлён? Он так долго не двигался, что я помахала рукой у него перед глазами, чтобы убедиться, что он всё ещё в сознании. Он моргнул и встряхнулся.
— Так, так, так, — произнёс он. — Саффрон Сойер умнее, чем кажется.
Я ухмыльнулась.
— Я так и знала.
— Шесть лет, — он постучал пальцами по столу. — Шесть лет я здесь, и никто ни разу не подловил меня. Директриса подозревает, но никогда не будет достаточно уверена, чтобы обвинить меня в чём-либо. Ты пробыла здесь шесть часов, — его губы поджались. — Это удачная догадка или я сделал что-то, что выдало игру?
Я пожала плечами.
— Твоё мнимое неосознавание своих недостатков слишком упорное, чтобы быть чем-то иным, кроме как притворством, — я с любопытством посмотрела на него. — Зачем это делать?
На его лице промелькнули различные эмоции. Очевидно, он пытался решить, может ли он доверять мне или нет.
