крёстных фей недостаточно. Даже если бы каждая фея в мире стала крёстной, мы бы исполнили лишь малую часть желаний. На данный момент нам удаётся исполнить лишь незначительное количество. Желания, на которые обращают внимание, выбираются случайным образом. Это не идеальная система, но это лучшее, что мы можем сделать. Кроме того, желания должны быть особенными. Если бы все желания исполнялись, то они перестали бы вызывать благоговейный трепет и удивление, а стали бы просто обыденными. Только счастливчикам оказывается внимание. Конечно, это также не говоря уже о желании крови, — мрачно добавил он.
Я взглянула на него.
— Желания крови? Что это?
Руперт выглядел болезненно довольным моим вопросом.
— Не у всех же здоровые, позитивные желания. Значительная часть из них — откровенное зло.
Да, да. Я была феей кайфа. Я лучше других знала, на какие пороки способно человечество. Тем не менее, я изобразила на лице шок. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Руперт оставался милым. На данный момент.
— Злые желания? — ахнула я. — Например, что?
Я была уверена, что перестаралась со своей мелодрамой, но Руперт был слишком поглощён собственным величием, чтобы заметить это.
— Люди могут желать, чтобы их муж был жестоко убит. Или чтобы их ближайший сосед встретил ужасный конец. Иногда эти желания исполняются. В конце концов, бывают случаи, когда мир станет лучше, если определённые люди будут выведены из строя.
Я не была уверена, что мы вправе принимать такого рода решения. Однако, несмотря на свои опасения, я ободряюще кивнула ему.
— Но?
— Но иногда тот, кто желает, бывает мелочным или подлым, или просто отвратительным, — он указал на другой конец комнаты, где безмолвно стояло несколько больших красных коробок. Зловещий цвет и что-то в том, как все они были выстроены в ряд и чего-то ждали, заставило меня вздрогнуть. — Как только фея-крёстная идентифицирует его, каждое желание крови автоматически фильтруется и отправляется сюда, — продолжил Руперт. — Существует отдельная команда фей, которая занимается отбором любых достойных желаний и повторным посещением клиентов, о которых идёт речь, если это необходимо.
Я огляделась, почти ожидая увидеть какие-нибудь признаки этой команды. Руперт поймал мой взгляд.
— Они работают неполный рабочий день, — сказал он. — Только по пятницам.
Ха. Самый классный рабочий график, о котором я когда-либо слышала. Потом мне пришло в голову, что если мне придётся переживать худшее, чего только может пожелать человечество, мне, возможно, тоже понадобятся шесть выходных дней в неделю.
Приняв выражение моего лица за любопытство или, возможно, какое-то отвратительное рвение, он подошёл к ближайшему красному ящику, протянул руку и вытащил карточку. Он помахал ею в моём направлении.
— Вот это хорошее, — сказал он мне.
— Тебе не обязательно зачитывать это вслух, — начала я. Однако было уже слишком поздно. Он уже начал.
— Андреа Ковеа, 9 мая 2019 года. Назначенная фея — пока неизвестно. Просьба — вывернуть глаза британского премьер-министра наизнанку, затем отрезать ей пальцы на ногах и скормить их её кабинету министров, — он посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Как ты думаешь? Это пройдёт цензуру?
Я слабо рассмеялась. Руперт бросил карточку обратно в коробку и потянулся за другой. Окей. Хватит уже.
— Итак, — сказала я, стараясь говорить как можно небрежнее, — что насчёт тех крёстных фей, которые исчезли? Они работали над желаниями крови? Поэтому их похитили?
Руперт сделал паузу, нахмурив брови.
— Насколько я знаю, нет, — по лёгкому подёргиванию его брови я поняла, что это предположение его заинтриговало.
— Было бы интересно узнать, не так ли? В этом даже имелся бы какой-то смысл. Кто-то может совершать похищения в отместку за ужасные вещи, которые совершили его желания, — я пожала плечами. — Жаль, что мы не можем проверить.
Он выдернул руку из красной коробки и расправил плечи.
— Я же говорил тебе, — важно произнёс он, — что у меня здесь есть власть. Я могу проверить.
Я быстро заморгала.
— О, но у тебя будут неприятности. Я уверена, что кто-то всё равно уже проверил всё это.
— Это моя территория, — его нижняя губа слегка выпятилась. — У меня не будет неприятностей, — он огляделся по сторонам, хотя мы были совершенно одни. — И, возможно, никто ещё не проверял их прошлые задания, — выражение его лица стало отстранённым. Без сомнения, он представлял, как героически раскрывает тайны исчезновений одним щелчком пальцев. Идиот. Проверка последних работ всех исчезнувших фей была бы первым пунктом в списке дел даже самого тупого из следователей.
Руперт встряхнулся зашагал вправо. Я последовала за ним, не отходя от него ни на шаг. Он осмотрел все ящики с ног до головы и выдохнул, когда нашёл тот, который ему был нужен.
— Вот оно, — сказал он и постучал по ящику кончиком пальца. — Все последние желания, которые исполнил Борис, находятся здесь, — с большим драматизмом, чем это было необходимо, он выдвинул ящик и заглянул внутрь. Все карточки были белыми. — О, — Руперт сдулся. — Здесь нет желаний крови.
— А что насчёт остальных? — спросила я. — Нет ничего плохого в том, чтобы проверить. Просто чтобы убедиться.
Он кивнул сам себе и развернулся, направляясь к другому ящику. Как только он повернулся ко мне спиной, я достала из ящика Бориса последние пять карточек и сунула их себе в задний карман, прежде чем Руперт успел обернуться. Затем я побежала за ним.
— Лидия, — пробормотал Руперт себе под нос и выдвинул ящик. На этот раз внутри действительно было красное желание крови, но оно лежало на некотором расстоянии от передней части. Он осторожно вытащил его. — Это почти шестилетней давности, — он вгляделся в карточку, зачитывая желание. — Просьба — чтобы отец, страдающий слабоумием и четвёртой стадией рака костей, умер быстро, — он закатил глаза. — Пффф. Это не может быть чем-то важным, — он поморщился. — Ни Борис, ни Лидия не исчезли из-за каких-либо желаний крови, которые они могли исполнить.
Я подумала, что могла бы надавить на него, чтобы он продолжил и проверил ещё один из ящиков пропавших фей. Однако я не хотела испытывать судьбу без необходимости. Двое из пяти могли бы послужить моим целям.
— Ты прав, — сказала я ему. Затем резко повернула голову в сторону. — Ты это слышал? — внезапно прошептала я.
Руперт, преисполненный решимости поддерживать свой образ отважного исследователя, направился к месту, откуда исходил воображаемый шум. Я полезла в ящик Лидии и взяла последние пять карточек, как и в случае с Борисом. Я закрыла за собой ящик и снова последовала за Рупертом.
— Здесь ничего нет, — сказал он, крутя головой из стороны в сторону.
Я нахмурилась.
— Возможно, мне что-то послышалось.
— Да. Должно быть, так и
