идёшь? – крикнула Алёна откуда-то из ванной.
– Нет, – прохрипела я, спрятавшись под одеялом так, чтобы наружу торчали только глаза и уши.
– Ты чего? – соседка заглянула в комнату.
Её глаза заметались по разбросанным вещам, после чего краска схлынула с её лица. – Он возвращался, да? – пискнула она.
– Нет, – я нехотя вылезла из-под одеяла и приобняла подругу. – Это я разбросала.
– Зачем?
– Замёрзла. Носки искала, а свет включать лень было, – на ходу соврала я.
– Ты заболела?
– Да, – с энтузиазмом закивала я. – Да, я отлежусь сегодня, а ты скажи, что я приболела.
Я сделала максимально печальное лицо. Алёна внимательно посмотрела на меня, потом на мои ноги, на которых носков, разумеется, не было, затем нахмурилась, но, к счастью, спорить не стала.
– Ладно. Ты только в деканат позвони на всякий случай.
– Угу, – сказала я, залезая в остывшую кровать. – Чуть позже позвоню.
Соседка ещё полчаса шуршала в квартире, после чего дверь хлопнула, и наступила тишина. Я смотрела в потолок, а мысли мельтешили в моей голове, как мотыльки перед фонарём. Что сделать сначала – позвонить в деканат или родителям? И там, и там разговор предстоял сложный, но если переговоры с деканатом меня пугали необходимостью вранья, то разговор с родителями приводил в ужас необходимостью рассказать им всю правду. Ну, или хотя бы часть. Я поёжилась и плотнее закуталась в одеяло.
За окном весело щебетали птицы. Солнце пригревало мир, а на деревьях уже распустилась нежная в своей юности листва. Мне всегда нравился именно этот период весны – когда воздух наполнялся сладковатым запахом раскрывшихся почек, а глаза радовались молодой зелени. Я любила проводить пальцами по только что распустившимся листьям и представлять их короткий жизненный путь – от весны к осени. Они как люди – рождаются, живут и умирают за до смешного короткий срок, но дерево остаётся жить. Оно объединяет давно опавшие листья и те, которые родятся через десятки лет, – как семья, или род, объединяет людей, которые никогда не были знакомы, но едины по своей крови.
Спустя час, на протяжении которого я бессмысленно и беспощадно гипнотизировала телефон, решила, что перед двумя трудными разговорами стоило бы всё-таки позавтракать. В холодильнике обнаружилась колбаса, что не могло не радовать. Я сделала бутерброды, налила кофе и замерла, глядя в окно. Молодая зелень скрыла большую часть вида на двор, но он мне и не был нужен. Я напряжённо думала о том, какую ложь придумать для университета и какую часть правды сразу рассказать родителям. Как сделать это так, чтобы не напугать их.
Когда завтрак был окончен, посуда помыта, а кухня блестела чистотой, я поняла, что оттягивать разговор дальше смысла нет. Раз я соврала Алёне о болезни, то, наверное, имеет смысл то же сказать и в университете. А со справкой как-нибудь разберусь. Мои размышления прервала бодрая мелодия – звонила мама. Я глубоко вздохнула, после чего закрыла глаза и взяла трубку.
– Привет, мам, – прощебетала я таким делано бодрым голосом, что самой стало противно.
– Привет, Тына. Как дела?
– Всё хорошо, – зачем-то соврала я, хотя собиралась рассказать правду. – Как у вас?
– У нас нормально, – мама помолчала. – У тебя точно всё хорошо? – её голос дрогнул.
– Почему ты спрашиваешь? – я насторожилась.
– Я беспокоюсь за тебя. Сердцем чувствую, что что-то не так.
– Не так, мам, – скрепя сердце созналась я. – Всё совсем не так.
– Тына?
– Блюдо. Оно работает, – я сказала это и ужаснулась тому, как дрожал мой голос.
На том конце провода повисла тишина.
– Мам? – позвала я, не выдержав.
– Как работает? – мамин голос сел.
– Оно исполняет желания. Как в сказке.
Снова повисла тишина.
– Мне надо приехать. Я… Мне не стоит здесь оставаться пока, – продолжила я.
– Что? – мамин голос сорвался. – Почему?
– Волк, мам, – прошептала я. – Он приходит.
– Дочь? Ты не шутишь?
– Нисколько. Только мне надо что-то придумать для универа. Сессия ещё не закончилась.
– Я поняла тебя. Перезвоню, – мамин голос обрёл твёрдость, словно цель придала ей сил. – В университет пока не звони. Я сама, – сказала она напоследок и отключилась.
Я медленно выдохнула, судорожно вдохнула и налила большую кружку чая. «По крайней мере один разговор закончился», – успокаивала я себя. «Но продолжится вживую», – не дал успокоиться внутренний голос. Я потёрла лицо руками. До чего же сложным оказался мир, который ещё неделю назад казался простым и понятным. Сколько ещё сказок проснётся? Со сколькими мне предстоит встретиться?
Не успела я подумать об этом, как в дверь деликатно постучались. Я напряглась, немного подумав, взяла нож, затем медленно, стараясь быть бесшумной, подошла к двери и заглянула в глазок.
За дверью переминалась с ноги на ногу Майя Дмитриевна. Я протяжно вздохнула, упёрлась лбом в дверь, после чего всё-таки открыла. Женщина-мышка искоса посмотрела на нож в моей руке, ухмыльнулась и бесцеремонно вошла в квартиру.
– Волк приходил сюда, да? – спросила она, когда я закрыла дверь.
– Как ты узнала? – я нахмурилась.
Мышь красноречиво посмотрела на оружие в моей руке.
– Я не ясновидящая, Тынагыргын.
– Я поняла, – немного смутившись, я спрятала нож за спину и указала Майе Дмитриевне на кухню: – Чай?
– Не откажусь.
– Сыр нарезать? – не удержалась от ехидства я.
Вувыльту уселась на тот же стул, что и в прошлый раз, но, услышав мой вопрос, чуть привстала и активно закивала.
– Давай-давай, Тынагыргын. От сыра хуже ещё никому не стало.
– Я и не думала, что мыши из северных сказок тоже любят сыр, – поддразнила я мышку.
– Могла бы и не паясничать. – Вувыльту довольно улыбнулась. – Я же не первый день как проснулась – уже успела распробовать местные блюда.
– Как ты попала сюда? – задала я вопрос, который мучил меня с прошлой встречи.
– Уснула неподалёку.
Я поставила на стол тарелку с нарезкой и две кружки, затем налила чай и уселась напротив гостьи. Мышь взяла кусочек сыра, с наслаждением принюхалась, после чего положила его в рот и стала медленно жевать. Глаза она зажмурила, отчего вид у женщины стал комичным. Я не выдержала и хихикнула.
– Какая же ты противная, Тынагыргын, – протянула мышь, но я по её лицу видела, что она не злится.
– Слушай, Вувыльту, извини, что я тебя отвлекаю, но мне очень интересно, – начала я. – Ты говоришь, что сказки начали просыпаться.
– Да, – ответила ничуть не заинтересованная разговором Майя Дмитриевна.
– А как вы уснули?
Вувыльту посмотрела на меня с любопытством, после чего вернулась к тарелке с сыром.
– Просто уснули, – она пожала плечами.
– А ты уснула где-то неподалёку?
– Ну, да.
– А как ты здесь оказалась?
– Пришла.
– И давно это было?
– Давно,
