рядах войска триумвиров в надежде на лучшую жизнь. Что получили мы? Небольшую добычу, которая быстро заканчивается, будущие долги, которые заимодавец потребует срочно вернуть? Чем мы хуже тех же Лонгинов? Почему триумвиры лишают возможности благородных и уважаемых мужей по старинному обычаю стать магистратами и занять подобающее им место в Сенате. Понимаешь?
Помпониан не успел ответить, как в разговор вступил Целий Руф.
— Я, со своей стороны, полагаю, что уважаемый Корнелий Сципион согласится с твоими доводами, Луций Сергий. Добавлю, уважаемый Помпониан, что Сенат, основу которого составят наши сторонники будет готов принять предложенный мной закон о долгах и квартирной плате. Думаю, что уважаемому Помпониану судьба этого закона также небезразлична, как и всем нам, — похоже, он намекал на долги, которые Корнелий Сципион уже успел наделать после того, как промотал большую часть военной добычи. Помпониан не смог удержать гримасу недовольства столь откровенным намеком, но Марк Целий Руф не обратил на это внимания. Впрочем, Помпониан вспомнил слухи, что закон придуманный Руфом, нужен в первую очередь именно ему. Потому что долги сенатора настолько велики, что на следующий год он может не только оказаться без тоги с красной полосой и вне стен курии Гостилия, но и потеряет все свои земли.
— Сейчас боги дают нам возможность свергнуть тиранию триумвиров, вернувшись к установлениям предков, — продолжил Руф. — При этом, в строгом соответствии с этими постановлениями, вернуть все провинции под управление народа и Сената, а также отменить закон Луция-Публия о публиканах*.
* См. примечание в конце главы.
Вот тут-то Помпониану стало страшно. Он, конечно, не увлекался политикой и не любил о ней ни говорить, ни думать. Но дураком он точно не был. Если предыдущий разговор можно было, по его мнению, не принимать слишком серьезно, то откровенный призыв к восстанию против власти триумвиров игнорировать невозможно. А обещание передать провинции под управление Сената и бывших магистратов, а также вернуть откупщикам прежние права, как понимал даже далекий от всех этих дел Помпониан, позволяло получить поддержку от патрициев и части всадников. Вернуть такие возможности разбогатеть откажутся немногие. А это значит — снова будет смута, гражданская война, новые проскрипции — то, что Корнелий Сципион уже один раз испытал и совершенно не хотел повторения.
— Друг мой, — в разговор вступил Катилина, — ты, как и все мы, не заметили этого сразу. Но если присмотреться, то «три толстяка», постепенно захватили всю полноту власти в республике, оттеснив достойных людей и превратив их, по сути, в своих клиентов. Красса сейчас уже можно назвать царем, а все его якобы республиканские должности есть всего лишь прикрытие этого факта. Мы, как истинные благородные квириты, сохранившие свое достоинство, обязаны покончить с этим и вернуть власть Сенату и Народу Римскому…
Катилина говорил пафосно, с напором, и не согласиться Помпониан с большинством его выводов не мог. Но не мог и согласиться. Потому что помнил сакраментум (присягу), данный им императору перед лицом богов. Нарушить данное им самим и добровольно священное обещание, Помпониан не хотел. Думая, что если даже боги простят, то он сам себя не простит.
— … Твое, мой друг достоинство и честь… — продолжал говорить Катилина.
— Мое достоинство и честь зовутся верностью… — угрюмо, понимая, что после таких слов отсюда живым выйти будет сложно, перебил его Помпониан.
— Сакраментум, данный ложным правителям, не может считаться действенным, — встпуил в разговор Руф.
— Не спеши, почтенный Марк Целий, — попросил претора Катилина. — Мой друг Помпониан хозяин своего слова и не хочет нарушать его. Это его право и мы это право уважаем. Но… — Катилина повернулся и посмотрел на Корнелия Сципиона, — дружище, ты понимаешь, что тебе придется покинуть мой дом? Не забывай также, что почтенный Капитон тоже был у меня в гостях…
Помпониан молча встал и, не прощаясь, вышел из таблинума. Стоявший неподалеку раб, выслушав его приказание, отвел гостя к выходу из дома. Где его уже ждал наготове Граний…
— Ты хочешь его отпустить? — удивленно-испуганно спросил у хозяина Руф.
— Не в моем доме, — коротко, намеком пояснил Катилина. — Пока Сальвитон будет думать, к кому обратиться за помощью, Клодий соберет парней…
Заговорщики понимающе переглянулись.
Власть над Римом стоит пролитой крови…
Примечание.
Руф намекает на имевшее место и в нашей реальности разделение провинций на императорские и сенатские. Сенатские провинции при принципате, как и ранее, при республике, управлялись римскими магистратами, у которых истек срок полномочий т. е. бывшими консулами и преторами. Обычно такие «управляющие» грабили население провинции, обогащаясь любыми способами.
Императорские провинции управлялись назначенными императором чиновниками, доходы с них шли в казну императора. Поэтому за ними следили другие чиновники императора и злоупотреблений с налогами в них было меньше.
Публиканы — откупщики, люди оплатившие в казну Рима определенную сумму и получившие за счет этого подряды на общественные работы или, чаще всего, на сбор налогов с провинций. Стремясь получить прибыль, они вымогали с населения не только уже уплаченную в казну первоначальную сумму налогов, но и дополнительные поборы.
Закон Луция-Публия — закон, принятый в альтернативной реальности, ограничивает сферу применения откупов и своеволие откупщиков. Принят Сенатом по предложению Луция Лонгина и Публия Красса.
Три преторианца
Три преторианца
704 г. ab Urbe condita
Не раз и не два я слышал слова
Про долг, идеалы, честь
Но есть у меня своя голова
Прошу этот факт учесть.
Меня не влечет посмертный почет,
Бряцание литавр и лир,
И тонких интриг далекий расчет —
Я проще смотрю на мир
Ю. Нестеренко
Предательство — это вопрос даты.
Вовремя предать — это значит предвидеть.
Морис де Талейран
В политике нет убеждений,
есть обстоятельства.
Он же
Зима в Городе в этом году выпала тяжелая. Причем не только из-за погодных условий. Сразу после праздника Январских календ Рим поразила новость о захвате власти «сторонниками Сената». Объявив о возвращении к «исконным традициям Римской республики», заговорщики сумели добиться, как говорили, угрозами и подкупом, созыва всех оставшихся в Риме сенаторов. На заседании Сената единогласно приняли закон о временном отстранении от власти избранных консулов с передачей их полномочий коллегии «децемвиров с консульской властью для написания законов».
Заговорщиков поддержали обе расквартированные у стен Рима преторианские когорты и городские вигилы. Город затих в ожидании очередных кровавых событий и проскрипций. Но пока децемвиры внешне ограничились лишь домашним арестом нескольких сенаторов и рассылкой своих заявлений по телеграфу в остальные города и провинции. Ходили неподтвержденные слухи об исчезновении и даже гибели самых активных противников новой власти. Но точно никто ничего не
