крючьями, «кошки» за которыми тянулись веревочные лестницы. Подобно вскипевшей воде, переливающейся через край котла, легионеры хлынули на стены деревни. Конечно, «стенной венок*» за штурм такого убогого укрепления никто не получить не надеялся. Но трибун обещал неплохую денежную награду первой дюжине ворвавшихся в деревню. Отчего некоторые соратники Публия недовольно ворчали, что от таких денег и они бы не отказались. А вместо этого теперь приходится торчать в засадах…
* «corona muralis» — редкая и очень почетная награда,
которой награждался воин, первым взобравшийся
на стену вражеской крепости.
Понятно, что для вручения награды
надо было еще и выжить.
Что случалось весьма редко…
Германцам удалось отбить атаку легионеров в трех местах. Но в остальных семи легионеры отбросили обороняющихся от стен и ворвались в деревню. Германцы сопротивлялись отчаянно. Они ловко метали небольшие топорики и бросались на римлян с фрамееями, мечами и ножами. Израненные воины бились до тех пор, пока не падали замертво. Из домов выскакивали женщины и пытались облить легионеров кипятком или бросались на них с ножами. Вождь Меровей, собрав тройку десятков дружинников, бился с римлянами в проходе у ворот. Германцы ожидали, что римляне ударят главными силами именно здесь, поэтому и встал здесь отряд отборных дружинников во главе с самим вождем. Меровей, крепкий невысокий германец с длинными, заплетенными в косицы волосами, выбивающимися из под шлема, в хорошей римской кольчуге и с красивым римским же кавалерийским щитом, бился в первых рядах. Его личная фрамея уже давно сгинула где-то в круговерти кровавого боя, так что теперь он отбивался от легионеров длинным римским мечом — спатой. Прикрытый с боков двумя самыми верными и опытными бойцами, он колол и рубил, пользуясь преимуществом в длине клинка по сравнению с пехотным гладиусом. Отбив очередной выпад своим щитом, Меровей длинным выпадом ударил под щит легионера, ранив того в правую ногу. Но в это же мгновение правый боец, дальний родственник вождя по имени Неподик, отвлекся, отбивая атаку еще одного легионера. А из-за спины раненого римлянина неожиданно вывернулся еще один легионер и ударил подобранной где-то фрамеей в приоткрытый правый бок вождя. Удар был столь силен, что не выдержала даже добротная кольчуга римского плетения. Да и фрамея, попавшая в руки легионера, оказалась не простой. Наконечник явно ковал хороший кузнец из доброго железа из Норика. Поэтому копье вошло в тело вождя сикамбров на всю глубину. Сила удара была такова, что Меровея отбросило прямо на левого соратника. Который с трудом удержался на ногах. Но это его не спасло, бившийся с ним опытный легионер ловким выпадом ударил его самый сплоченный отряд германцев развалился на отдельных бойцов, стремящихся отойти и укрыться среди домов. Но легионеры, воодушевившись, с громкими криками: «Рекс убит! Виктория! Ура!», навалились на остатки дружинников и ополченцев. Не давая германцам отступить и сосредоточить свои силы в одном месте, римляне преследовали их и убивали одного за другим. Заодно убивали и остальных попавшихся им навстречу людей, как пытавшихся сопротивляться, так и покорно ждавших своей участи. Легионеры, озверев, кололи гладиусами всех подряд: воинов, рабов, женщин, стариков и детей. Пытавшихся скрыться в домах выкуривали, забрасывая внутрь факелы, обвязанные соломой и поджигая крыши. Некоторые пытались скрыться в амбарах. Но легионеры нашли в ближайшем освобожденным от народа доме топоры. Под хохот легионеров, окруживших постройки и следящих за тем, чтобы никто не выскочил из амбара, четверо вооруженных топорами римлян рубили сваю. Амбра заколыхался и несколько женщин с визгом выскочили оттуда. Их закололи на месте, даже не пытаясь взять в плен. Остальные забились назад, в амбар. Из дверей которого вылетело несколько дротиков. Один из них ранил легионера, вызвав вместо хохота злобные выкрики. Одного подрубленного столба оказалось мало, амбар накренился, но не упал. Зато стоило чуть-чуть подрубит второй… и вся конструкция рухнула, накрывая своими обломками укрывшихся в амбаре германцев. Большинство из них, частью оглушенные, частью покалеченные, пытались выбраться из-под этой груды. Но легионеры безжалостно добили всех, не поленившись подарить по удару гладиуса даже выглядевшим мертвыми германцам.
Наконец последний сопротивлявшийся сикамбр был добит, все случайно уцелевшие в предыдущей бойне согнаны в одно место. Выделенные контубернии трофейщиков занялись сбором всего ценного. Легионные рабы под командой лекаря занялись эвакуацией раненых. Остальные легионеры построились у ворот в деревню в ожидании появления военного трибуна. Марк Виниций въехал во взятую штурмом деревню верхом, в сопровождении контубернала. За ним маршировало два десятка бойцов Сиротской Центурии. Осмотревшись, военный трибун выехал на середину строя и спешился. Выйдя на середину строя, Виниций поздравил легионеров с победой и объявил, что дает воинам отдых до завтра до третьего часа дня*. После чего приказал всех захваченных в плен германцев распять на крестах.
* «третий час дня» — для нас это девять часов утра.
Напомню, что римляне делили день
на 6 дневных часов до полудня и 6 часов после.
В результате длительность часа была различно
и зависела от долготы местности.
Из строя донесся разочарованный крик: — Но там же женщины!
На что военный трибун, подумав, ответил: — Хорошо! Но потом все равно распять!
Разместились внутри бывшей деревни, подлатав частокол и установив на свободные места палатки. Как ни странно, желающих получить женскую ласку оказалось не слишком много, хотя и больше, чем самих пленниц. Для жаждущих венериных утех выделили один из сохранившихся германских «длинных» домов. Остальных пленных легионеры загоняют в другой дом, обгоревший изнутри и воняющий дымом с кровью, но с целыми стенами, крышей и дверью. У дома ставят караул, еще один караул охраняет постепенно затихающий лагерь. Легионеры, поев сытный обед, на который пошло стадо захваченных у германцев свиней и запив его, за неимением вина, пивом, устраиваются на ночлег в палатках. И только у импровизированного походного лупанария (борделя) продолжала теплиться жизнь. Ну и в охраняемой постами бывшей германской кузне, стоявшей за оградой на опушке леса, работали несколько человек. Распять на кресте не так-то просто, нужны гвозди. А где их найти в нищей германской деревушке в нужном количестве? Только сковать самим из трофейного металла. Некачественного местного железа захватили достаточно, вот и торопились кузнецы выделать нужное количество гвоздей до утра.
А утром Публий и его контуберналы наблюдали, как легионеры распинали захваченных в плен германцев. Детей военный трибун приказал оставить для продажи в рабство, женщин распинали те, кто с ними развлекался ночью. А этому манипулу достались немногочисленные мужчины. Как раз сейчас, когда к ним подъехал трибун, легионеры распинали раненого дружинника. Германец стойко переносил боль от ран
