будто из ниоткуда вынырнула волна оборотней-лис и оборотней-волков.
Антоний бился, как зверь. Крутился и вертелся, прыгал и кувыркался, ловко взбирался на ветки и корни, цеплялся за кору, но тут же отпрыгивал — мутанты не дремали. Мертвецы не знали пощады, но и у людей жалости они уже не вызывали.
— Беги! — крикнул в какой-то момент Антоний, ловко перерубая лиса на две половины, планируя побежать следом за напарником. Но Бешеный не побежал, он ловко перехватил клинок другой рукой, ушёл от удара когтистой то ли лапы, то ли руки, скользнул под уродливую руку-лапу другого оборотня и воткнул клинок в горло третьему. Рванул с силой. Порезал ещё двоих, и только потом бросился дальше. Антоний срубил голову изуродованному смертью волколаку и последовал за товарищем.
Они бежали так быстро насколько могли. Несмотря на усталость, Мусульиосу казалось, что какая-то невидимая сила их подхватывала и несла вперёд. И Антоний поддавался этой силе. И не думал об усталости.
А армия мертвецов пополнялась всё новыми и новыми воинами. Покойники гнали их, оскаливая большие острые клыки, хрипя и посвистывая. Строй пополнялся лисами и волками, медведями и мутантами. Вампирами. И нет-нет, приходилось прибегать к схватке, но лишь тогда, когда из волны выбивался кто-то проворнее остальных.
Вскоре ровное путь их стал подниматься, а стройные с толстыми стволами деревья начали отступать, и территория всё больше заполнялась корявыми и некрасивыми, с всё больше выпирающими из земли корнями и скрюченными ветвями, пригибающимися почти к земле и обильно поросшими листвой. И даже цветами.
— Быстрее! — вдруг крикнул Бешеный и показалось Антонию, что ускорился.
Мусульиос поднажал и через некоторое время они вырвались на плоскую вершину. Среди корявых обступивших небольшую проплешину деревьев впереди росло одно огромное, изогнутое в причудливой фигуре. Оно словно царь леса стояло тут, раскинув на метры ветви, укрытые густой листвой. Листья были широкие и длинные, ядовито-зелёные, с синим прожилками. И на миг Антонию показалось, что дерево — есть монстр.
— Прыгаем! — крикнул Бешеный, и Антоний не стал с ним спорить.
Не думая, что ждёт впереди, Антоний, не останавливаясь, проскользил под гибким корнем, запрыгнул на другой, чтобы пробежать по сети тонких, сплетённых между собой корней, нырнуть под гибкий тонкий ствол, что рос от корня большого, пролететь под ядовитой кроной, разрезав мечом несколько листьев, оросивших его вонючим соком, и вновь метнуться под корни. Пробежать по коридору, что создала сама природа, разрезать неожиданно выступившего перед ним мутанта, затем другого, нырнуть в просвет наверху. Запрыгнуть на полусухую толстую ветку и, не останавливаясь, пробежать по ней.
И в конце прыгнуть следом за Бешеным.
В какой-то момент Антонию показалось, что его всё так же несёт удивительная, неведомая сила — время будто остановилось. А когда он увидел перед собой огромный череп давно умершего демона, шестью пустыми глазницами взиравшего на них — в окаменелых останках мертвецы уже давно свили гнёзда и теперь, почувствовав беглецов, высунулись из огромного костяка, открыв пасти и показывая острые клыки — время рвануло с необъяснимой скоростью.
Мусульиос понял — он падает.
Бешеный же допрыгнул до скелета. Зацепился за одно из выпирающих рёбер и, запрыгнув на него, оттолкнулся, продолжая полёт вниз. Следом за ним устремились вампиры.
Чертыхнувшись про себя, Антоний нелепым движением вернул меч в ножны и обернулся в медведя. Взмахнув в последний момент лапами, на землю приземлился здоровый, яростный, безумный белый медведь. Поднявшись на задние лапы, он громко зарычал, встряхнул телом, смахивая уже облепивших его мертвецов, взмахнул передними лапами, снимая с плеч сразу несколько голов. Тремя секундами позже, рядом с ним опустился на лапы огромный, белоснежный волколак. Его алые глаза сверкнули раскалённой лавой и пошла другая битва, где медведь и волколак раскидывали и рвали на куски тела мертвецов.
Битва продолжалась долго. Казалось, что мертвецы не убывали, а мутанты тут же оживали, их воскресала сама земля. Антоний ощутил дикую усталость. Менее поворотливым и шустрым стал Бешеный. Тогда напрягшись, Антоний раскидал кучу мертвецов и продрался вперёд. Следом за ним волколак. Однако волна душила. Клыки добрались уже до мяса. Раны кровили. К прежним добавлялись новые. Вот Бешеный разозлился, плеснул ядовитыми слезами и когтем нарисовал руну. Знак тут же загорелся, задрожал и разошёлся волной пламени. Магия случилась не такая сильная, но действенная. Медведь и волколак устремились дальше, но стена снова сомкнулась. Тогда Антоний обернулся в Зверя. Получилось. Но лишь на мгновение. Ему удалось только издать Рык Зверя, как шкура слезла с него и на пустом пятачке остался человек.
Волколак рыкнул, обернулся в волка и побежал дальше, выбегая из широкого ущелья, в котором они оказались. И Антоний за ним. Взбежав на широкую, словно кто-то сплюснул её, ветку растущего тут же огромного, корявого дерева, на которой росли мелкие, совершенно не подходящие к этому виду иголки, Антоний пробежал по ней и спрыгнул вниз, бросая тело далеко вперёд. В полёте, он обернулся и приземлился на другую ветку. Она под ним сломалась. Падать было не далеко, всего-то полметра. Оказавшись на лапах, медведь последовал за волком.
В шкуре медведя Антоний был медлительнее, но не спешил возвращаться в человека. В теле оборотня раны по иному кровоточат, да и заживают лучше. Покойники продолжали их преследовать, перекрывали им путь, но медведь и волк бились не на жизнь, а на смерть. И при этом умирать не спешили.
Когда и как они оказались в мягкой и пушистой траве, дыхнувшей на них свежестью, Антоний не понял. Однако Бешеный крикнул:
— Стой! — и повалился на землю, уже будучи человеком. Следом за ним повалился Антоний, тоже приняв форму человека. И хотел тут же подскочить, рядом раздалось противное посвистывание и хрип, но лишь приподнял голову и посмотрел на страшные морды. А с неба светила россыпь звёзд.
— Что… — прохрипел он, лёжа на спине и оглядывая пространство. Трава сочная и мягкая, в центре родничок — звонкий и чистый. От него исходила странная сила. Мертвецы и мутанты остались за краем маленькой полянки. Оскаливая клыки, смотрели на них, не смели переступить черту. Толпились, залазили друг на друга, свисали с ветвей деревьев, цеплялись острыми когтями за кору, вампиры взлетали, но тут же приземлялись назад. Здесь было хорошо и спокойно. Вот только боль от ран растекалась по телу, и Антония мутило и перед глазами всё плыло.
Бешеный поднялся на ноги и сунув ладони в воду, попил и побрызгал прохладой себе в лицо. Затем выпрямился. Тоже осмотрелся. Мертвецы могли ждать сколько угодно, у них времени хоть отбавляй. Живые ждать не
