Я и сейчас с удовольствием тебя упокоил бы, если бы ты не подготовилась к тому, чтобы качественно угробить мою жизнь, свободную, наконец-то, от твоего присутствия!
— Так, а вот это уже явный перебор, — пробормотал я, отступая всё дальше. Надеюсь, защита самого замка защитит меня и слуг. Если я вот прямо сейчас рвану к двери, то, возможно, успею…
Но я не успел даже додумать неплохой, в общем-то, план. От призрака в сторону графа полетело странное облако, разворачивающееся в сеть. Встретившись с защитой, это облако с треском отлетело от ворот и устремилось к взвизгнувшей Наталье. Минаева сразу же отпустила охватывающее её руки марево, полетевшее в сторону этой призрачной сети. Столкнувшись, два заклятья снова рванули к воротам, защита заискрила, раздался небольшой взрыв, и Савелий, заорав благим матом, взвился в прыжке, приземляясь ко мне на руки.
Словно в замедленной съёмке я увидел, как вырвавшийся из моих рук странный артефакт, который я всё ещё держал в руках, взмыл вверх, столкнулся с прорвавшимся соединённым заклятьем двух разъярённых женщин и изменённым чарами защиты. Странное заклятье окутало кубик, и он от удара отлетел к графу, впечатавшись чётко ему в грудь.
Раздался ещё один взрыв, и на месте призрака осталось лишь облачко, разлетевшееся серебристыми брызгами в разные стороны.
— Где Софья? Где эта дрянь, посмевшая угрожать Хранителю четвёртого замка? — Савелий запрыгал у меня на руках. — Вот же подлая семейка. Зато понятно, в кого у них Генка пошёл. Ты же помнишь, он что-то непотребное пытался со мной сотворить. Андрюша, ну что ты молчишь?
— Призрак напал в чужом доме на хозяина и его гостей, — тихо процитировал я Положение о призрачных сущностях. — Это прямое нарушение прижизненного договора. Договор графини Макеевой вряд ли включал в себя меня, потому что в момент его заключения она обо мне не знала. Но незнание не освобождает от последствий. Так что договор расторгнут, и графиня Макеева обрела наконец покой.
— О, я придумал, как нам зарабатывать! — Савелий снова подпрыгнул у меня на руках. — Ты заключаешь договор на разборки с призраками, вызываешь их сюда, провоцируешь нападение, и вуаля, договор расторгнут, призрак упокоен, клиент счастлив, наш счёт увеличился.
— Во-первых, я её не провоцировал, — сказал я, задумчиво осматриваясь по сторонам и опуская Савелия на землю. — Во-вторых, где Макеев?
Я даже протёр глаза и снова посмотрел на то место, где недавно стоял Александр Макеев. Высокого, хорошо сложенного мужчины на этом месте не было.
— Андрюша, я ни на что не намекаю, но вот… — и Савелий сел на пушистую задницу и лапкой потрогал лежащую на земле диванную подушку в виде белого плюшевого котика с печальными глазами.
— Обалдеть, — прошептал я, садясь на корточки и тыкая подушку пальцем. Или мне показалось, или она дрогнула под моими руками. Встав, я повернулся к Наталье. — Это вы сделали? Верните всё как было, немедленно!
— Я не могу, — она перевела взгляд, полный изумления, на меня. — И даже не уверена, что именно я сотворила такое с графом. Вы понимаете, Андрей Михайлович, невозможно превратить человека в неодушевлённый предмет. Это просто невозможно и противоречит всем законам магии!
— А это тогда что? — я вскочил на ноги, хватая злополучную подушку и тряся ею.
— Андрей Михайлович, я случайно услышал ваш разговор с очаровательной Натальей Павловной, — к воротам в этот момент подошёл Аполлонов. Никаких средств передвижения я не увидел, значит, профессор пришёл пешком. — Видите ли, если эта подушечка, кстати, очень очаровательная, была когда-то человеком, то он или она даже сейчас всё чувствует, осознаёт и будет помнить, когда ей вернётся прежний облик.
— А как ему вернуть прежний облик? — я подошёл к воротам, держа в руках подушку.
— Это очень интересный вопрос, очень философский, я бы сказал, — Аполлонов протянул руку к подушке. — Вы позволите?
— Сейчас, — я потянул на себя калитку, не уставая любоваться, как искры защиты метнулись к гостю, проводя опознание. — Проходите.
— А мне можно войти? — спросила Наталья, но тут у неё на дороге встал Савелий. Он распушился и зашипел, выпуская когти. — Слушай, я не хотела тебя ранить. Ты сам подставился под этот камень.
В ответ Савелий зашипел ещё сильнее и выгнул спину. Я мельком посмотрел на них, Наталья уверяла, что сама сумеет найти общий язык с Хранителем, вот пускай и находит, а я пока с Аполлоновым поговорю.
— Ну так что, Всеволод Николаевич, что скажете? — спросил я мага, внимательно изучающего подушку. Над его ладонями дрожал воздух, и пробегали магические искры, значит, он не просто так рассматривал Макеева.
— Это очень любопытно на самом деле, — задумчиво проговорил Аполлонов. В этот момент Савелий зашипел особенно громко, и профессор вздрогнул, переводя на него взгляд. — Какое агрессивное животное, — он покачал головой и посмотрел на меня. — Это редкий вид трансформации, имеющий номенклатурное название «сказочная трансформация». Её прелесть заключается в том, что отменить действие заклятья невозможно. Оно спадёт само, как только будет выполнено определённое условие.
— Какое условие? — спросил я, глядя на подушку и пытаясь понять, что мне грозит, если мы в ближайшее время графа Макеева не расколдуем.
— Понятия не имею, — Аполлонов развёл руками. — Оно на самом деле может быть любым. Ну, вы помните сказки, Андрей Михайлович, если девушка полюбит чудовище, то чары спадут, и он снова станет человеком. Классика, что я могу ещё сказать.
— Так, — я потёр переносицу. Старая привычка никак не хотела оставлять, как бы я ни старался от неё избавиться. — В тот момент, когда они ругались, спор шёл преимущественно о том, что некий мужчина слишком любвеобильный. Давайте исходить из классики. Для того чтобы условия выполнились, что нам нужно? Правильно, нужна женщина. Потому что невинную девушку я сюда для этого точно не притащу.
— Да пропусти меня, ничего я тебе и твоему хозяину не сделаю, — раздался от ворот усталый голос Натальи. Я медленно повернулся и смерил её внимательным взглядом, после чего повернулся к Аполлонову.
— Существуют ли клятвы верности, включающие в себя множество ограничений, которые вы можете зарегистрировать, применив дар? — спросил я его. Похоже, хочу я этого
