пруда. Не дойдя до воды метров двести, Валерьян свернул на неприметную тропинку, а когда невидимую мне черту пересёк Дерешев, то моему взгляду открылись добротные строения, и даже небольшой полигон с мишенями, турниками и другими приспособлениями для тренировок.
— Дела, — протянул я. — А почему я этого не видел?
— Марк Анатольевич, скорее всего, скрыл это от своих глаз, наложив весьма качественную иллюзию, — ответил мне Аполлонов. — Насколько я помню, он не любил проявления военщины, считал это вульгарным. У него и внешней охраны-то особо не было.
— Не нужно мне постоянно напоминать, что Марк был идиотом, — сказал я, потирая шею. — Уж не знаю, зачем это замку нужно, но, видимо, он предпочитает, чтобы его хозяева были чем-то обязательно обделены. Вы так и не сказали, как я буду с вами расплачиваться, Всеволод Николаевич.
— Пока вы расплачиваетесь со мной хорошим настроением, — он скупо улыбнулся. — Мне уже давно не было так весело. Что касается защиты, то я уже говорил, что выставлю цену после того, как разберусь с ней. Вы идите, утихомиривайте вашего кота. Не бойтесь, я не буду здесь хулиганить. Да и, думаю, замок не позволит мне причинить какой-то вред.
Он вытянул руки и демонстративно щёлкнул пальцами, после чего с его рук сорвалась волна и направилась к защите, мягко соединяясь с метнувшимся к ней роем искр. Я посмотрел на это завораживающее зрелище примерно минуту, после чего вспомнил, что Савелий, по словам Савинова, сошёл с ума, и поспешил в дом.
Первое, что бросилось мне в глаза, когда я ворвался в холл, — это был Савелий, чинно сидящий на диване в нише лестницы. Вроде бы никаких бесчинств он не совершал и прикидывался воспитанным котиком. Я обвёл холл пристальным взглядом: вроде бы всё целое, да и воплей не слышно. Мой взгляд вернулся к Савелию, и тут я увидел, на чём эта скотина сидит!
— А ну, отдай! — я бросился вперёд и выхватил злополучную подушку из-под кошачьей задницы. Но Савелий свою добычу просто так отдавать не захотел и вцепился в неё когтями. — Где ты её вообще взял? Что на тебя нашло?
— А-а-а, — вопил кот у меня в голове. — Наташка бросила эту убогую подушку в комнате. А я говорил, что ей ничего нельзя доверять! И я буду и впредь поступать с Сашкой так, как посчитаю нужным! Это он призрака на нас натравил, и это он умудрился в подушку превратиться, и теперь я вынужден терпеть в замке Наташку! А ты вообще почему его защищаешь? Он же весь этот прекрасный диван уделал! А ведь это был мой любимый диван!
Внезапно он замер, и мне удалось вырвать подушку из кошачьих лап. Она весьма ощутимо дёргалась у меня в руках, или же мне это опять показалось, я так и не разобрался до конца.
— Прекрати, слышишь! — я ткнул в Савелия пальцем. — Не смей трогать его. Не то на гречку посажу, а всю колбасу буду обратно Краснову продавать.
— Андрюша! — Савелий уставился на меня, а потом принялся принюхиваться. — От тебя же псиной воняет! — ахнул он. — Ты что, очередную шавку где-то на улице подобрал?
Лично я не помню, чтобы от Дерешева вообще чем-то пахло. Совершенно нейтральный запах, что для его профессии весьма актуально.
— Если ты имеешь в виду оборотня, то да, несколько наёмников из этой братии будут нашими охранниками. Имей это в виду и постарайся не оскорблять их, особенно в полнолуние, когда они будут тебя слышать, — ответил я, делая шаг назад и глядя, как по лестнице бежит Наталья Павловна в халате и в тюрбане из полотенца на голове. При этом она была босая, а на её лице застыло беспокойство.
— Ох, что-то мне с сердцем плохо стало, — и кот начал падать на диван, закатывая глаза. — Да что у тебя за отвратительная привычка этих шавок подзаборных в дом притаскивать?
— Какая есть, смирись с этим, — сказал я рассеянно и повернулся к сбежавшей вниз Наталье. — Вы не это потеряли? — и я протянул ей подушку.
— Я всего лишь пошла принять душ, а когда вышла, его уже нигде не было, — она заломила руки, а потом схватила графа и в который раз уже прижала к груди. Как-то она слишком сильно за него переживает. Может быть, она и не спала с ним, но что-то к графу определённо чувствует. Или же мне всё это кажется, всё-таки я не знаток в подобных игрищах, особенно среди аристократов.
— Наталья Павловна, вы должны запомнить одну вещь: Хранитель очень сильно неравнодушен к вам обоим, поэтому не давайте ему повода сделать очередную гадость, — сказал я ей, не обращая внимания на причитающего Савелия, который начал уже что-то среднее между судорогами и брейк-дансом изображать.
— И что вы мне предлагаете, в ванну с собой подушку брать? — вспылила Наталья.
— А вот это как хотите, мне всё равно, как вы целостность подушки сохраните и не останется ли, в конце концов, граф без стратегически важных частей тела, — рявкнул я. — Потому что я точно не буду день и ночь вас караулить.
— Андрей Михайлович, я… — но договорить Наталья не успела, потому что в этот момент дверь распахнулась и в холл вошёл князь Первозванцев. А, ну да, я же приказал впускать его без доклада.
— Моё почтение, Андрей Михайлович, Наталья Павловна, — взгляд князя скользнул по точёной фигурке и остановился на голых ступнях покрасневшей женщины. — Я вижу, формальности в этом замке могут не соблюдать даже гости. Меня так и подмывает, Андрей Михайлович, напроситься к вам в гости и вот также в халате запросто выйти прогуляться по лужайке. Можно даже и босиком.
— Прошу прощения, ваша светлость, — пробормотала Наталья и стремглав бросилась вверх по лестнице, продолжая прижимать к груди подушку.
Мы с князем проводили её взглядами, после чего Первозванцев посмотрел на Савелия.
— Что это с вашим котом? — спросил он удивлённо.
— С нервами не всё в порядке, — хмуро ответил я. — Валерьянки просит, видите, как старается.
Савелий услышал меня и перестал изображать конвульсии. Спрыгнув с дивана, он окинул меня презрительным взглядом и пошёл, задрав хвост, в направлении кухни.
Первозванцев же повернулся ко мне.
— Могу вас поздравить
