никогда не видела Билла сердитым настолько, чтобы тот опустился до нецензурщины.
– Видимо, дело и правда дрянь.
– Ладно. Может, прогуляемся и обсудим нашу поездку?
– Нет, – отказалась она.
– Обещаю, все будет невинно, как первый снег.
– Я не могу, потому что на вечер у меня планы.
Кристофер прищурился и посмотрел так, будто хотел задать вопрос, но передумал.
– Тогда подвезу до дома. Наверное, тебе нужно собраться, – ирония в его голосе не укрылась от Джессики, но она не повелась на детскую игру.
– Не откажусь. Где твоя машина?
Они побрели по тропинкам в уютном молчании, подпинывая друг другу листья. Джессика изредка поглядывала в сторону Бейса, который в не свойственной ему манере был молчалив и задумчив. А еще от него сегодня пахло иначе. Этот аромат бередил в душе тонкие струнки, ведущие прямо к сердцу.
– Что за одеколон? – вдруг спросила Джессика и мысленно чертыхнулась.
Но Кристофер не ответил, он смотрел прямо перед собой и покусывал нижнюю губу изнутри.
«Пронесло!»
Джессика обхватила себя руками и вспомнила таксиста, который подвозил ее на пресс-конференцию. Случайностей не бывает. Так что же это?
Точно таким же пользовался ее отец. Будучи маленькой девочкой она пробиралась в родительскую спальню, брала с тумбочки флакон из зеленого стекла, делала несколько пшиков себе на запястье и вдыхала теплый, землистый аромат, так похожий на объятия родного человека. Но если аромат выветривался, в груди разливалась тоска.
И вот, когда отца в ее жизни нет, появился Кристофер, который пах, как он. В мгновение разозлившись, Джессика хотела крикнуть ему в лицо «Ты не имеешь права!», но Кристофер открыл перед ней дверь и улыбнулся.
– Прошу, мэм! – сказал он и поклонился, как королевский камердинер.
Она прыснула со смеху и забралась на сидение. Кристофер присоединился, завел мотор и спросил:
– Не возражаешь против музыки?
Джессика покачала головой, решив, что им обоим лучше помолчать. По салону полилась нежная «Она – это все» Брэда Пейсли.
– Любишь кантри? – Она выгнула бровь и втянула шею.
– Что не так? – удивился Кристофер, выезжая на дорогу. – По-моему, отличная песня.
Джессика пристегнула ремень и закрыла глаза.
«Не просто отличная. Одна из тех, про которую скажешь «Вот бы и мне посвятили такую».
***
Остановившись у дома на Генри-стрит, Кристофер отвернулся к окну и широко зевнул. Он держался всю дорогу, сжимая губы, и Джессика ехидничала про себя, мол, нечего по ночам надоедать людям своими идейками про статьи. Она хотела отпустить шуточку на сей счет, но вместо этого зачем-то спросила:
– Кофе хочешь?
Кристофер удивленно моргнул и на всякий случай спросил.
– Ты меня не отравишь?
Джессика хохотнула.
– Зачем это мне?
– Не знаю. Может, решила поехать за город одна.
– Травить тебя в собственном доме? Твой сарказм сделает это быстрее, чем я.
Кристофер расхохотался.
– Паркер, ты неплохо держишь удар. Надеюсь, что кофе ты готовишь не хуже.
Вместе они поднялись на крыльцо. Джессика достала ключ и отперла замок, но не успела ступить и шагу, как Кристофер очутился в прихожей.
– Конечно, проходи, – она махнула рукой и поплелась следом.
Он заглянул в гостиную, затем вошел в кухню и уселся на стул.
– Кого-то ищешь? – съязвила Джессика и открыла шкафчик, где хранила запасы кофе, и взору Кристофера предстала целая коллекция банок и бумажных пакетов с кофейными зернами разных сортов – арабики, либерики, робусты и даже лювака.
Джессика вздрогнула.
– Ты нормально спишь? – Кристофер незаметно оказался рядом и с одобрением покачал головой. – Ни разу не видел такой коллекции. Давай скорее попробуем что-нибудь?
Видя ребячий восторг во взрослом мужчине, Джессика хихикнула.
– Так любишь кофе?
– Не то слово! На месте Бога в наказание за грехи я бы лишал людей кофе на завтрак.
– Как хорошо, что ты не Он!
Кристофер взял одну из банок и снял крышку. Воздух наполнился сладковато-цветочным ароматом молотых зерен, собранных на тенистых плантациях Сальвадора. Он протянул ее Джессике и сказал:
– Если обманулся и не можешь распознать аромат, стоит только послушать кофейное зернышко и все станет на свои места.
– Можешь выбрать любую банку и предаться любви, а мне пора собираться.
Джессика вышла из кухни с улыбкой на губах и поднялась в спальню на втором этаже. Наскоро приняв душ, она нанесла ненавязчивый макияж и переоделась в любимое платье. С виду оно казалось обычным – длинное и на бретелях, напоминающее сорочку. Но, как и у людей, у каждого платья своя история.
Год назад, перед Рождеством, Билл отправил ее подготовить репортаж о выставке молодых дизайнеров. Тогда она подумала, что работенка не пыльная, все бегают по торговым центрам в поисках подарков. И ошиблась! В Линкольн-центре собралась вся элита Нью-Йорка, и, не смотря на предстоящий праздник и бесплатное вино, испускала в воздух агрессию, сравнимую с той, что витает на бойцовском ринге.
Джессика сосредоточилась на работе. Фотографировала гостей, болтала с дизайнерами, но вдруг увидела его – платье из шелка василькового цвета. Возможно, она прошла бы мимо, если бы не две женщины, которые размахивали полупустыми бокалами и делили наряд. Между ними подпрыгивал дизайнер Вуди Рид, и безуспешно пытался их примирить. Ни одна не уступала. Джессика подошла ближе. Она встала бок о бок с дизайнером и обратилась к опьяненным спором воительницам.
– Дорогие дамы, это платье не продается. Часом ранее его приобрел Белый дом для первой леди.
Светские львицы переглянулись. Одна с гордо поднятой головой зашагала к другому подиуму, будто ее перестала интересовать васильковая прелесть. А вторую такой расклад не устроил.
– Если не получу я, то не получит никто! – она замахнулась и швырнула бокал в манекен.
Джессика раскинула руки и бросилась вперед, а в следующий миг ярко-красное пятно красовалось на ее блузке.
Вуди захлопал глазами.
– Зачем вы это сделали? – спросил он.
– Никто не имеет права портить чужой труд.
В тот вечер Джессика уехала, так и не дождавшись дефиле, а через неделю в офис газеты доставили коробку с шикарным бантом. На открытке витиеватым подчерком было выведено:
«Оно попало к девушке, способной его оценить. Счастливого Рождества!»
Внутри оказалось то самое платье от Вуди Рида, и отправил его сам кутюрье. С тех пор Джессика дорожила подарком, как ребенок дорожит духом рождественских чудес, и надевала лишь по особенным случаям. Этим вечером повода не было, но когда женщина хочет быть красивой, ей не нужен никакой повод.
Джессика спустилась вниз, держа в руках пару атласных туфель, и вошла в кухню.
– Поможешь? – спросила она.
Кристофер замер с дымящейся туркой, его взгляд заструился по ее фигуре, как дорогой шелк.
– Я хотел…Решил, что…
– Захвати с
