его я.
— Тем руки ломают. Ты ж опытный сиделец, сам всё знаешь.
Меня вновь повели в камеру в неудобной позе и с маской на лице. Путь был долог и тернист: периодически конвоиры резко поворачивали, делая и без того сильную боль в суставах невыносимой. Ужин мне действительно дали: макароны, большой кусок ветчины и хлеб с отрубями. Еда оказалась на удивление вкусной.
Видимо, в этом мире на еде для заключённых не экономили. Макароны были сварены с душой: мало того, что текстура осталась плотной, так ещё и ощущался вкус масла. К сожалению, еда быстро закончилась. Порция Никиты оказалась куда скромнее. Ему достался только кусок чёрной колбасы и примерно треть булки хлеба.
Он голодными глазами смотрел на мой ужин. Я же съел всё неспешно: специально, чтобы насыщение пришло быстрее. Такой лайфхак знают все студенты, живущие вдали от родителей. Кушай долго, по чуть-чуть, и тогда даже бутерброд утолит голод. Предлагать даже часть своей порции сокамернику я не стал. Пусть подумает над своим поведением.
После еды нас сводили в туалет — по одному, и опять в позе воробушка. Отвратительное место! Оставалось утешать себя, что я тут ненадолго. Когда я вернулся в камеру, то на моей койке уже лежало грубое одеяло и подушка. Не раздеваясь, лёг и отвернулся в сторону стены. Сон пришёл быстро. Но когда я проснулся, был немало озадачен переменами вокруг. Оказывается, мой контроль над ситуацией был лишь видимостью. Иллюзией.
Глава 10
Примерка пиджака
Я отчётливо помнил, что уснул. А дальше… Дальше всё было странно и непонятно. Сначала был яркий свет. Он долго слепил меня, как будто в лицо светили лампой. Я то ли поднимался вверх, то ли падал вниз. Ветер в ушах свистел. Внутри был ужас. Независимо от того, лечу я вверх или вниз — должен был разбиться.
Время перестало существовать. Исчез страшный острог с его неадекватными обитателями. Ужас казался вечным. Я подумал, что так и выглядит смерть. Внутри был страх, но после него пришло смирение. Некоторые вещи казались мне удручающими. Я не женился, не завёл детей, не попрощался с родителями.
Другие казались неважными. Новые гаджеты, бренды, чужие слова — всё это не значило ровным счётом ничего. Но полёт закончился так же быстро, как и начался. Он сопровождался падением, громким хлопком, абсолютно безболезненным для меня.
— Вставай, — раздался голос Никиты. Невероятно злобный даже для него. — Ну, вставай!
Я некоторое время молчал и пытался прийти в себя. Всё было словно чужое: руки, ноги, голова. У меня будто отсутствовал контроль над телом. Воспоминания последних часов возвращались постепенно. Поезд, печка в вагоне, порция пюре и котлета. Звонок в Москву. Голос Грини в голове. Сокамерник. Вдруг его злобный голос раздался снова:
— Ты что, сдох? Вставай. Вставай, быстро, говорю!
Я разлепил глаза, и это стоило диких усилий. В детстве мне нравился мультик про «Тома и Джерри». Там в одной серии кот вставлял в глазницы спички, чтобы веки не закрывались. Хотелось только одного — спать. Сохранять бодрость — немыслимо. Я бы непременно уснул снова, если бы не этот надоедливый голос. Навязчивый голос.
— Чего молчишь? — спросил Никита и хлопнул меня по щеке. — Я к тебе обращаюсь. Кто тебя послал? Отвечай, быстро!
Неимоверным, нечеловеческим усилием я поднял голову. Та же узкая камера. Решётка на окне. Грубая кладка кирпичной стены, побелка. Всё так и было, когда я ложился спать. Но отчего-то я лежал на полу, прислонившись к стене, а не лежал на кровати. Я попытался сесть, но голова кружилась. Поэтому я просто перевернулся на спину и упёрся головой в стену. Передо мной стоял всё тот же странный персонаж. Было в нём нечто злое и отталкивающее.
— Позови врача, — прошептал я. — Кажется, умираю.
— Крот! — вскричал мужичок и принялся меня колотить.
Первый удар ногой в рёбра оказался весьма болезненным. Дыхание перехватило. Даже несмотря на боль, я подумал: что за нелепая обувь? В моём городке была речёвка: «кто одет в кроссовки Лида — тот похож на инвалида». Никто и никогда не видел такой обуви на моей памяти, но кричалка всё равно гуляла из уст в уста.
Думаю, кроссовки «Лида» должны были выглядеть именно так. Нелепые куски ткани на резиновой подошве, липучка. Я увидел, как нога в кроссовке поднимается вверх и берёт разгон. Непослушными после пробуждения руками я перехватил ногу Чужого. Он тут же вырвался — и у меня в руке остался кроссовок.
— Падла! — заорал он. — Убью!
Впрочем, исход драки уже не был так очевиден, как в самом начале. К рукам и ногам возвращалась чувствительность. Я снова ощутил запахи. Сел и поднял руки, защищаясь от агрессора. Он, казалось, был несколько удивлён. В этот момент раздался лязг. Тяжёлая металлическая дверь распахнулась. Крепкие руки выволокли из камеры сначала меня, а потом — Никиту.
— Разошлись! — рявкнул надзиратель. — Ни с кем тебя нельзя в камере оставить, чертила!
— Я защищался, — сказал Никита и тут же получил удар по голове дубинкой.
Я попытался встать: ноги были слабыми. Меня стало мутить. Никак, отравление! И хотя агрессии с моей стороны не было, начались удары. Надзиратели били аккуратно, но болезненно. Я так и представлял анатомическую карту: бицепс бедра, икроножная мышца, косые мышцы живота. Тело Грини непроизвольно расслаблялось: он знал, что делать, когда тебя избивают.
— Сто раз повторял, кровопийца Шарапов. Всем кротам — смерть! — высокопарно прокричал Никита.
Удивительно, но удары его совершенно не сломили. Из рассеченного лба текла тонкая струйка крови.
— Какой крот⁈ — рявкнул надзиратель. — Это же Гриня, тать! Да он скорее жопу себе отгрызёт, чем будет с нами дело иметь. Ты его что, душил?
Взгляды перешли на меня. Действительно, я ощущал боль в области шеи. Во рту было ощущение сухости. И поскольку не так давно меня уже душили, я вполне мог сравнить последствия. Итак, стоило мне заснуть — и Никита тут же на меня накинулся. Выходит, он не шутил, когда говорил о своём криминальном прошлом.
Полицейские попытались скрутить Никите руки, но тот яростно сопротивлялся. В ход снова пошли дубинки. После того, как буян был обезврежен, мне тоже досталось. Быть может, я бы тоже брыкался, но сил не было. Я хотел возмутиться, закричать. Хотел потребовать объяснений. Но один из ударов дубинкой пришёлся в солнечное сплетение. Дыхание
