я, ускоряя шаг, чтобы идти с ним в ногу.
— Знаешь ли ты, Ярослав, что раньше Империя была совсем не такой, какой ты видишь её сейчас… — сказал князь, и его голос стал тише, будто он делился со мной большой тайной. — Долгие годы, десятилетия и даже столетия всем управлял другой род, о котором сейчас почти никто не вспоминает добрым словом.
— Я слышал что-то об этом, ваша светлость, — ответил я, понимая, куда он клонит.
— Люди хотели как можно скорее забыть те неприятные времена, когда правление одного рода принесло столько страданий и лишений… — продолжал князь, и его лицо стало более серьезным. — Но забыть историю, Ярослав, значит обречь себя на её повторение в будущем, со всеми вытекающими из этого последствиями. Ты правильно это заметил.
Он задумался. Сделал паузу, и в этой тишине я услышал, как мраморная крошка хрустит под его тяжёлыми шагами.
— Раньше, Ярослав, главным родом Империи, не считая императорскую фамилию, были Чеховы… — сказал князь.
«Ярослав, — мысленно сказала Алиса с тревогой в голосе. — Он заговорил о Чеховых… О роде Виктора»
«Я понял, Алиса, — ответил я, стараясь сохранять спокойное выражение лица. — Я ничем себя не выдам и не покажу, что осведомлён об этой истории».
— Долгие годы, Ярослав, они управляли Империей, и наша страна выглядела совсем не так, как сейчас, — продолжал князь, не глядя на меня. — Ты ведь был и в Москве, и в Новом Петербурге, правда?
— Да, ваша светлость, — ответил я. — Мне довелось побывать в обоих городах, и они произвели на меня очень сильное впечатление.
— И как тебе города, Ярослав? — спросил князь, и в его голосе звучала заметная гордость. — Что ты о них думаешь, глядя на их широкие проспекты, высокие здания и спокойные, ухоженные улицы?
— Они достаточно красивы, ваша светлость, — ответил я. — В них чувствуется порядок, стабильность и какая-то особая что-ли уверенность в завтрашнем дне…
— При Чеховых, Ярослав, всё было совершенно по-другому… — сказал князь, и его голос стал жёстче. — Они правили через кровь, насилие и подавление любого, кто осмеливался им перечить.
— Я не знал всех этих подробностей, ваша светлость, — сказал я.
Виктор рассказывал эту историю не так.
— Деньги, Ярослав, за кристаллы… Они распределялись между ними и императорской казной, а остальные рода получали лишь жалкие крохи, которых едва хватало на выживание, — продолжал князь. — Нищета, голод, бесправие и страх перед завтрашним днём — вот что такое была Империя во времена правления Чеховых.
— Это ужасно, ваша светлость… — сказал я, хотя понимал, что слышу лишь одну сторону этой истории.
— Чеховы уничтожали целые рода, которые казались им хоть сколько-нибудь опасными или неудобными, — продолжил князь. — Они стравливали неугодных друг с другом, а когда те ослабевали в междоусобных войнах, добивали остатки одним ударом. Такие вот у них были методы.
— Видимо они были жестокими правителями, ваша светлость, — сказал я.
— Они были не просто жестокими, Ярослав, — ответил князь, останавливаясь и глядя мне прямо в глаза. — Они были чудовищами в человеческом обличье, которые не знали ни пощады, ни сострадания, ни жалости к своим жертвам. Самые настоящие ублюдки!
Я прочитал в его глазах всю злость и ненависть.
Мы постояли так пару секунд, потом он снова пошёл вперёд, и я двинулся за ним.
— Тогда я и другие князья, которые тоже устали от этого беспредела и произвола, поняли, что нужно что-то менять… — продолжал Страхов. — Мы не могли больше смотреть на то, как страдает наша Империя и гибнут подданные. Как эти звери убивают по своей прихоти.
— И что же вы сделали, ваша светлость? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.
— Мы создали союз, Ярослав, — сказал князь с гордостью в голосе. — Союз сильных, независимых родов, которые не хотели жить под гнётом Чеховых и были готовы бороться за свою свободу и независимость.
— Это было очень рискованное предприятие, ваша светлость, — заметил я. — Не каждый пошел бы на такой риск.
— Мы прекрасно понимали, что император и сам давно уже устал от засилья Чеховых и их бесконечных амбиций. Они всегда были голодны и хотели еще и еще… — продолжал князь, не обращая внимания на мои слова. — Но он не был готов вести с ними войну открыто, потому что понимал, что это может сильно ослабить государство и привести к непоправимым последствиям для всей Империи.
— И как же вы поступили в такой сложной ситуации, ваша светлость? — спросил я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.
— Мы нашли способ убедить его, что он может не вступать в нашу войну с Чеховыми, — сказал князь. — Мы дали ему понять, что если он не вмешается, то после нашей победы мы не будем претендовать на трон и сохраним его власть, и продолжим ему службу на благо империи.
— Звучит как очень выгодная сделка для всех сторон, ваша светлость, — заметил я, стараясь не выдать своего истинного отношения к этим словам.
— Так оно и было, Ярослав, — кивнул князь. — Мы создали союз, объявили Чеховым войну и после долгой, кровопролитной борьбы, которая длилась несколько лет, одержали победу. Безоговорочную победу.
— Это была тяжелая война, ваша светлость? — сказал я, чувствуя, как у меня пересохло в горле.
— Она была непростой, Ярослав, — ответил князь Страхов. — Мы потеряли много хороших людей, верных друзей и надёжных союзников. Но мы понимали, что по-другому не получится, и что выбора у нас, по сути, не было. Победа стоила такой цены.
— Война никогда не бывает лёгкой и бескровной, Ваше Сиятельство. Даже такой молодой аристократ, как я, знает это. Увы, — сказал я достаточно спокойным голосом.
— Мы понимали, что нам придётся убить их всех… — продолжал князь свой рассказ. — Понимали, что это жестоко и беспощадно, что это не делает нас лучше, чем они. Я долго думал, как быть в этой ситуации.
— Но вы всё равно это сделали, ваша светлость, — сказал я.
— Я сделал то, что должен был сделать, Ярослав, — буркнул князь, и в его голосе не было ни капли сомнений в правильности своего решения. — Кто-то из Чеховых успел сбежать, но мы их так и не нашли, несмотря на все наши усилия и поиски.
— Думаете, они могли выжить и где-то скрываться, ваша светлость? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно.
Ведь я знал правильный ответ на этот вопрос.
— Думаю, они давно уже все умерли где-то в глуши, от болезней или от старости… — ответил князь, пожимая плечами. — Иначе кто-то из этого рода уже давно появился бы на политической арене и попытался вернуть былое величие и восстановить справедливость. У него, конечно
