В детстве мне уже приходилось плутать в этих коридорах, но пусть внутреннее убранство поместья Громовых в денежном эквиваленте казалось сейчас на порядок дороже, размеры дома значительно уступали нашему.
— П-прошу прощения, Ваше Сиятельство… — поспешно склонил голову низкого роста мужичок с залысинами, когда мы чуть ли не нос к носу столкнулись с ним в коридоре.
— Смотреть надо, куда идешь, — недовольно пробурчал Вадим под нос и двинулся дальше.
Ну а я решил немного задержаться. Перехватил слугу за руку.
— Это правда? — задал я ему всего один вопрос, но тот и так понял меня без лишних слов.
— Упаси нас Сестры от такой правды. И Старшая, и Младшая… — пролепетал он, скрестив ладони на груди в молитвенном жесте. — Да сохранят они в посмертии души славных мужей этого дома и душу нашего молодого главы… пока она окончательно не иссохла, — едва слышным шепотом добавил слуга и, когда я отпустил его руку, так же быстро ретировался с глаз долой.
Вот, значит, как… Информативно, ничего не скажешь.
Стоило мне вернуться к Вадиму, как тот, храня молчание, распахнул дверь господских покоев. Кивком пригласил меня войти следом, и я вошел, даже не представляя, с чем мне предстояло столкнуться внутри.
— Добрый вечер, отец! — с порога поприветствовал парень Сергея Ивановича. Но ни толики теплоты в его голосе не прозвучало. Скорее, издевка, живым воплощением которой являлся я. — Ты только посмотри, какой неожиданный гость соизволил нанести нам визит! Сам великий князь Влад Николаевич Морозов! Может, поприветствуешь его, как полагается гостеприимному хозяину или даже это не заставит тебя подняться с кровати?
Болен?..
Нет. Сколь бы тяжело ни было состояние Сергея Ивановича, он, несомненно, отреагировал бы на мое имя. Однако в комнате, после слов Вадима, царила всё такая же давящая тишина, а удушливый запах спиртовых настоев почти сразу вызвал приступ тошноты.
Неспешным шагом я приблизился к кровати с бархатным балдахином, и от увиденного мои брови моментально поползли вверх.
Глава рода Громовых, лишивший меня всего самого дорогого, лежал на ней бледный и неподвижный, словно манекен из салона-ателье. Глаза его были распахнуты, грудь мерно вздымалась и опадала. Дышит?.. Но ни один мускул не дрогнул на его лице при моем появлении. Просто пустая оболочка или?..
— Он понимает, что я сейчас здесь? — обратился я к Вадиму, не отрывая взгляда от ничего не выражающего лица.
— Доподлинно не узнать. Так сказал лекарь. Только если забраться к нему в голову и прочесть мысли, а на подобное ни один одаренный не способен. Слышали когда-нибудь о психическом аспекте? Вот и мне таких счастливчиков встречать не доводилось.
Как странно…
Видя своего заклятого врага в столь скверном состоянии, наверное, я должен испытывать ликование. Торжество справедливости… но никак не жалость и сострадание.
Именно этот человек приговорил моих родителей и верных нам слуг к смерти. Заставил ненавидеть себя всей душой, требовать возмездия, сгорать от жажды мести. А что по итогу? Смерть и то казалась привлекательнее, чем заключение в физической оболочке, будто в тюремную камеру, до конца своих дней.
— Он еще сможет прийти в себя? — спросил я, стараясь не показывать истинных эмоций, охвативших меня в тот момент. Даже намека на них не давать.
— Опять-таки лекарь сказал, что вероятность на это стремится к нулю, — будничным тоном отозвался Вадим.
Поразительно спокойно для человека, который хладнокровно вырезал собственную семью просто потому, что ему так захотелось.
«Демоны… Настоящие демоны, Влад, собрались сейчас за этой дверью. Вот, кто по-настоящему безжалостен», — в очередной раз всплыли в голове слова Марии Антоновны.
И как же чертовски она была права…
«Я просто не привык проливать кровь, — следом возникло в памяти лицо Ромео. — Лишь неразумных тварей, но никак не людей. И раз уж ты не даешь мне иного выбора разрешить этот конфликт, придется сделать исключение…»
Лицо демона, который всеми силами старался не допустить смертоубийства, а разойтись миром с вооруженным до зубов отрядом людей.
И демоны, и люди… как будто это всего лишь слова. Ублюдков хватает с лихвой и с той, и с другой стороны. Разница лишь в том, что на данный момент из таких вот ублюдков состоит вся власть Инферно, а недовольных этим положением дел в два счета обрекают на изгнание и смерть.
— Ты проделал большую работу, — повернулся я к Вадиму, улыбнувшись краешками губ. — Подумать только, что один-единственный человек, пользуясь всеобщим доверием, сумел провернуть нечто подобное и даже следов после себя не оставил… Иначе я не могу объяснить, почему ты до сих пор разгуливаешь на свободе.
Должно быть, тон моего голоса ему не понравился, потому парень вдруг нахмурился и сделал опасливый шаг назад.
— Либо так, либо орды тварей всё равно обратили бы мой дом в руины, — вновь попытался он скрыться под маской благодетеля, которая уже трещала по швам.
— Твой дом… — повторил я, тщательно смакуя эти слова. — А ты ответь мне на милость, что от него еще осталось? Пустынные коридоры? — сделал я шаг к нему. — Горстка слуг, в страхе пакующих чемоданы? — еще один шаг. — Или гвардия, которая отказывается подчиняться приказам младшего наследника?
— Как только я докажу свой статус официально…
— Ты стал главой ничего, — встал я напротив Вадима, сложив руки за спиной.
— Совсем как ты много лет тому назад, — внезапно перешел он к панибратству.
— Я стал таковым невольно, а вот ты по собственному разумению. Не смей даже сравнивать это и предпринимать попытки оправдаться. В моих глазах они такие же жалкие, как ты сам…
Мгновение, и метательный нож, скользнувший в мою руку, вонзился парню в живот. Вошел мягко, как нож в масло, вызвав целую бурю эмоций на вытянувшемся лице.
В воздухе ощутимо запахло озоном, когда обездоленный граф попытался воспользоваться даром. Но пропитанный скверной нож уже подписал ему смертный приговор. Мне оставалось лишь взять эту скверну под контроль. Направить ее вглубь, к внутренним органам.
Нет, не к сердцу. Это была бы слишком быстрая смерть для такого, как он.
Когда Вадим рухнул мне под ноги и забился в конвульсиях, я медленно обошел его по кругу. Даже в таком состоянии парень на что-то надеялся. Заряды молний вспыхивали в его ладонях, стрекотали в воздухе, электризовали волосы. Слишком слабые, чтобы причинить мне вред. Так, легкое покалывание и ничего кроме.
То ли дело скверна, чернота которой расплывалась сейчас по всему телу Вадима. Темные пятна с кровоподтеками, напоминающие чернильные кляксы, уже выглядывали из-под рукавов и воротника белой рубашки. Отравляли душу и разум, выжимали амбициозного наследничка досуха.
В какой-то момент, когда глаза молодого графа
