кружка. Тянусь к халату у софы и вытираю лицо, а затем возюкаю им по паху Влада, который приподнимает голову и спрашивает:
— Что ты делаешь?
Сил нет смотреть на все эти следы моего унижения и чужого удовольствия.
— Знаешь, упустим момент, что горловой минет с принимающей стороны очень неприятен, — я с трудом проговариваю каждое слово, — но ведь и сам процесс некрасивый и мерзкий.
Мужчинам, может, и нравится подобное действо, после которого тяжело говорить, дышать и в принципе сложно функционировать в здравом уме, но обычной женщине после такого опыта хочется стереть память.
— Я так не думаю. И ты кончила, — Влад глумливо улыбается, — только коснулся, а ты уже. Значит, принимающая сторона тоже завелась.
Да, с Владом было бы куда проще, если бы я не получала физическую разрядку от его грубостей, а так он считает себя правым.
— Но гадко ведь, — я откидываю халат. — И некрасиво.
— Нет, и секс не про красоту, Поли.
— С тобой точно не про красоту, — отворачиваюсь и роняю голову на столик. — Так можно и человека убить, знаешь ли.
В какой-то момент мне действительно показалось, что я умру. В момент первой волны оргазма.
— Я контролировал ситуацию, — Влад бархатно смеется и через несколько секунд прижимается ко мне, заключив в объятия. — И почему ты не рада моей высокой оценке. Я никому еще не ставил десятку.
Примиряюще целует в плечо, и я всхлипываю. Я ведь не шлюха на неделю, чтобы со мной так грубо обращаться, а жена. С женой так нельзя. Жена достойна уважения, даже если это игра.
— Мне надо поплакать, — я выворачиваюсь из рук Влада и встаю, глотая слезы обиды. — Я должна побыть в одиночестве…
Шлепаю босыми ногами прочь, и меня нагоняет Влад. Под возмущения, попытки вырваться он подхватывает меня на руки.
— Отпусти меня, мерзавец и извращенец! — кричу я и затихаю, потому что глотку неприятно схватывает тянущей болью. — Ненавижу тебя!
Наношу злую пощечину, и вся съеживаюсь под злым и черным взглядом. Какой он жуткий. Ему место не среди людей, а среди чертей в Аду.
— Не смей поднимать на меня руку, — швыряет на кровать и поедом ест своими злющими глазами. — Я неясно выразился в прошлый раз, Полина?
Опускаю взгляд с его лица на его пах. Готов к бою, будто пять минут назад и не был грязного орального соития. Влад— какое-то чудовище, которому не нужен отдых. У меня все внутри скручивается от страха, потому что теперь он точно заглянет туда, куда не положено. И вряд ли он будет нежным, ведь он в ярости.
— Повторяю, я не люблю агрессивных женщин, Поли. Я жду извинений.
А я не считаю себя неправой и не буду просить прощения за заслуженную пощечину. Да, я понимаю, что в данной ситуации было бы целесообразно заискивающе извиниться и пообещать, что я так больше не буду, но не могу. Мое упрямство мне будет дорого стоить, и вряд ли я встану на ноги и буду в состоянии пройти несколько шагов.
— Я жду, Поли, — Влад щурится, а его член с угрозой вздрагивает. — Считаю до трех.
И что я делаю? А ползу к углу кровати, развязываю шнурочек и расправляю полог балдахина, потом кидаюсь к другому столбу и дергаю за кисточку шнурка. Через несколько секунд я сижу в темноте и говорю:
— Я в домике.
— Что? — недоуменно спрашивает Влад.
— В домике, — обнимаю колени и покачиваюсь из стороны в сторону.
— Не понял.
— Когда я в домике, мы не играем, — закрываю глаза. — И давай приступим к переговорам.
— Поли, к каким переговорам? — голос у Влада обескураженный и растерянный, и сам он не торопится врываться в “мой домик”.
— Неделя — это слишком много, — тихо говорю я. — Я переоценила свои силы. Давай сократим наш брак до одних суток.
— Нет.
— Двое суток?
— Нет.
— За двое суток ты от меня живого места не оставишь, — судорожно шепчу я. — Ладно. Трое суток?
— Разговор шел о неделе, Поли.
— Почему неделя?
— Потому что я так решил
— То, что ты со мной творишь, Влад…
— Тебе нравится, Полина. Ты устала от мужа слюнтяя, который не мог тебя до оргазма довести, — Влад смеется, вышагивая вокруг кровати, — а тебе, в принципе,особых изысков, как оказалось, не надо. Достаточно быть с тобой просто мужиком, да?
— Ты не мужик, ты зверь. И тебе бы в каменный век к диким женщинам.
— Орешь весьма дико.
Хватаю подушку и кричу в нее от бессилия, игнорируя боль в глотке, а затем падаю на спину и прижимаю кулаки ко лбу.
— Что ты там затихла? Наши переговоры окончены?
Открываю рот, чтобы в очередной раз сказать Владу, какой он мерзавец, а голосовые связки стянуло. Не могу ни слова вымолвить. Массирую горло, но все равно из меня выходит глухой и жалобный присвист.
— И я все еще жду извинений, и если я их не услышу, Поли, — сердито вещает за плотным пологом Влад, — я буду вынужден провести с тобой воспитательный процесс.
Глава 24. Грязные ласки
Глава 24. Грязные ласки
Влад одергивает пол, а ему в лицо подушкой и кряхчу, сползая на пол с другой половины кровати. Запутываюсь в пологе, срываю его и пытаюсь всеми силами выбраться из кокона. Влад смеется, а мне обидно. И я даже не могу его послать к чертям. Пыхчу, с присвистом и злобно выдыхаю, еще сильнее закручиваясь в бархатный полог.
Я ненавижу свою жизнь. Я хочу быть не неуклюжей идиоткой и возмущенной гусеницей, которая потеряла голос после жесткого минета, а роковой стервой, которая могла бы в состоянии щелкнуть Влада по носу и противостоять ему женским обаянием. Я же — неловкая студенточка или даже школьница в гостях дерзкого и резкого старшака.
— Тихо, — Влад усаживается на меня сверху и убирает край балдахина с лица. — Поли, что ты творишь?
Неопределенно ему в ответ покряхтываю. Будь у меня возможность ответить ему словами, то я бы не смогла объяснить, что конкретно на меня нашло. Я устала, я не хочу быть здесь и не желаю вновь испытать на себе
