любвеобильность Влада.
— Ты решила со мной в молчанку поиграть? — касается носа и улыбается. — У меня с молчаливыми женщинами разговор короткий.
Затягивает полог на моей груди туже, обездвиживая руки, и переворачивает на живот:
— Ты такая милая, Поли, в своем упрямстве.
Ему даже в голову не может прийти, что я молчу вынужденно и, возможно, из-за травмы.
Встает и собирает полог на моих ногах. Поднимается выше, оголяя бедра. Лягаюсь наугад, а Влад хохочет.
— Ты же моя кобылица, — усаживается на бедра и рывком оголяетпопу, а затем вновь затягивает половинчатый кокон на спине. Щекочет левую ладонь, что выглядывает из ловушки. — Даю последний шанс извиниться, но только с чувством.
В бессилии клокочу под ним. Я уже готова извиниться. Красноречиво и громко, но лишь хрипло и болезненно дышу.
— Я дал тебе шанс, — мнет и поглаживает ягодицы. — И никаких обвинений после я не приемлю.
Юркает пальцами между бедер. Касается ноющих складок. Ведет ими выше, собирая густую смазку, и пробегает пальцами по анусу, который непроизвольно сжимается, а несогласно выдыхаю.
— Расслабь попу, Поли.
Мотаю головой и сжимаю кольцо мышц крепче. Не пройдешь, не пролезешь, не протиснешься.
— Ты знаешь поговорку, — шепчет Влад на ухо, — что каждую хитрую попу, найдется и хер с винтом?
Грубая пошлость заливает щеки румянцем. Где его интеллигентность? Он джентльмен или нет? Встает, подходит к тумбе и копается в ней. Я отползаю, но лишь на полшага к двери. Влад возвращается с каким-то тюбиком и опять придавливает меня к полу всем весом. Зло кряхчу.
— Я когда тебя увидел, — Влад щелкает крышечкой, — то сразу решил, что отымею тебя, чтобы сделать больно Павлуше, но сейчас я получаю удовольствие, Поли, без оглядки на личные обиды. Наслаждаюсь тобой.
Я бьюсь лбом о ковер, чтобы донести, насколько Влад напыщенный болван.
— Ну-ка, — хватает за волосы и подкладывает под голову подушку, — разошлась.
Какой заботливый извращенец! Скрежещу зубами и утыкаюсь в шелк лицом. Может, получится задохнуться, но нет. Подушка пропускает мои вдохи и выдохи. Тяжело, но дышится.
Скользкие пальцы касаются крепко сжатого колечка мышц между ягодиц и тщательно распределяет смазку, что начинает нагреваться на коже. Чувствую, как тепло проникает глубоко в мускулы и напряжение в них слабеет и расходится мягкими импульсами. Влад массирует анус, уверенно его проминает по кругу, и его грязные ласки вызывают слабую волну дрожи, что уходит в ноги.
— И ведь ты тоже наслаждаешься мной, Поли, — бархатно шепчет Влад и проскальзывает пальцем в разогретую и расслабленную дырочку.
Я взбрыкиваю, пытаюсь сжать мышцы, чтобы противостоять вторжению, но Влад во мне до последней фаланги. Замираю, вскинув лицо от подушки. Странное и необычное ощущение, но, к моему большому стыду, приятное. Влад медленно выскальзывает, чтобы затем проникнуть в меня двумя пальцами. Немного тянет тонкие нежные мышцы, но этот легкий дискомфорт подстегивает желание. Кровь приливает к промежности, а Влад медленно ведет пальцами по кругу, растягивая тугое отверстие, которое прежде не знала таких откровенных ласк.
— Нравится? — едва слышно спрашивает Влад.
Мотаю головой. Я не признаюсь в том, что я получаю удовольствие от сомнительной нежности.
— Лгунья, — Влад резко проталкивает три пальца, и тут из меня рвется предательский и хриплый стон.
Легкая тянущая боль сплетается с густым возбуждением, которое льется из меня вязкой смазкой на ковер и стонами в подушку. Это не ласки, это пытка. Как физическая, так и моральная. Влад вскрывает во мне нечто темное, извращенное и похотливое, и это нечто требует большего, чем пальцы. И меня страшит мое возбуждение.
Ведет пальцами назад и вновь протискивается до костяшек. Идет по кругу. Мягко дергает рукой, вызывая во мне сиплый стон, выскальзывает, чтобы опять нырнуть на глубину, расширяя границы дозволенного.
Меня накрывает дрожь, что перерастает в сильные спазмы оргазма. Они плотным пульсирующим кольцом обхватывают пальцы Влада, и я выгибаюсь в спине, со всхлипами и стонами уткнувшись в подушку. Режет мышцы, плавит кости и испепеляет разум.
— Надо тебя еще растянуть, Поли, — Влад вытягивает пальцы и поднимается на ноги. — Я в тебя не влезу, но попка у тебя чувствительная. Ты точно кончишь от моего члена.
— Не надо… — хрипло бубню в подушку. — Оставь хотя бы попу в покое.
Влад подхватывает меня на руки и с улыбкой укладывает на кровать:
— Тебе не стоит стыдиться мужа, Поли. Если не с ним, то с кем ты реализуешь свои тайные желания?
Чмокает в лоб, утирает слезы и выходит, плотно прикрыв за собой дверь:
— Сладких снов.
Глава 25. Сударыня и Машка
Глава 25. Сударыня и Машка
Сквозь сон чувствую, как ко мне под одеяло ныряет Влад, обнимает и прижимается к спине горячим телом. Хочу фыркнуть, но меня утягивает на дно сон и не отпускает до самого утра.
Влада рядом нет, но зато у кровати стоит бледная курносая девица в белом в фартучке и с подносом в руках. Светлые волосы убраны в аккуратный тугой пучок на макушке. Лицо круглое с аккуратным маленьким подбородком.
— Завтрак, — шепчет она, — сударыня.
Я недоуменно промаргиваюсь, натягивая одеяло до шеи:
— Сударыня?
Я не ожидала услышать спросонья устаревшее обращение к женщине. Очень чудно.
— Вырвалось, — она неловко улыбается. — Волнуюсь и переживаю.
— Почему? — задаю я закономерный вопрос, а девица аж вся вздрагивает.
— Мы не знали, что у Георгия Владиславовича есть жена… — округляет глаза и шепчет, — ой… простите… сударыня… ой… госпожа… ой…хозяйка…
— Полина, — слабо улыбаюсь я.
— А по отчеству?
— Можно без отчества.
— Но вы ведь жена Георгия Владиславовича, — она едва заметно хмурится, — как без отчества?
Испуганная и растерянная. Видимо, Влад застращал подчиненных, что они шепотом разговаривают с якобы его супругой.
— Без отчества, — повторяю я.
— Точно? — недоверчиво шмыгает.
Киваю, хотя я уже не уверена, что меня можно звать без отчества. Вдруг я обязалась перед Владом откликаться не только по имени? Вдруг это как-то подорвет его авторитет?
— Яйца Бенедикт с семгой, салат из руколы и ростков люцерны, хумус на цукини-хлебе с авокадо и чашечка эспрессо, — тихим и тоненьким голоском перечисляет девица и с ожиданием смотрит на меня.
Сажусь, придерживая одеяло у груди, и моя ранняя гостья ставит поднос с завтраком
