не связывайтесь. Гром-дым единственное зелье, которое он делает более-менее толково.
Флер сощурилась.
– Не жалею ни о едином сказанном слове.
– Спасибо, – я взял со стола первую попавшуюся пробирку и указал на коробку. – А теперь за дело.
***
Лонгвилл ждал меня в гостиной – замер в центре, словно в музее, задрав голову и любуясь росписью потолка. Громадная мебель под размеры хозяина дома его явно озадачила, раз он не стал садиться. Я стек по лестнице, будто невзначай показав Лонгвиллу вторую и третью руки и произнес:
– Добрый день, Шеймус. Какая неожиданная встреча.
Лонгвилл оценил мои конечности, и нервная краснота покинула его одутловатое лицо, сменившись мертвенной бледностью. Я устроился на диване, пытаясь вспомнить, когда мы встречались в последний раз. Кажется, лет десять назад – я получил докторскую степень, а Лонгвилл воспринял это, как личное оскорбление.
Как это так, действительно, какой-то урод, монстр, чудовищная тварь стал доктором наук, а Лонгвилл добрался до степени только через два года.
– Добрый день, Артур, – кивнул Лонгвилл. – У вас просторный дом. На отопление, наверно, уходят безумные деньги.
– Могу себе позволить, – ответил я. Лонгвилл был прав, я тратил целое состояние, чтобы протопить особняк, но просто не смог бы жить без тепла, в той холодной сдержанности, которая царила практически во всех домах и квартирах королевства. – Чем могу вам помочь? Вы присаживайтесь, не стесняйтесь.
Лонгвилл сел в кресло, задумчиво дотронулся до обивки кончиками пальцев и сообщил:
– Знаете, мы с коллегами сегодня столкнулись с вашей помощницей в магазине Октавиуса.
Я понимающе качнул головой, и Лонгвилл поежился. Давненько он не был так близок к монстру, не сказочному, а настоящему.
– Да, она уже рассказала мне. Встреча была незабываема.
Лонгвилл на мгновение смутился, но затем поспешно придал себе уверенный и непринужденный вид.
– Энергичная у вас барышня! Подслушала отрывок чужого разговора, с чего-то решила, что мы ругаем вас, и рассказала о нас много нового.
– А вы не ругали, – сказал я. В глазах Лонгвилла мелькнуло задумчивое выражение, словно он пытался подобрать как можно больше слов на мой счет.
– Ни в коем случае. Джентльмены никогда не обсуждают джентльменов за глаза, – изрек он важно. Я снова кивнул: да, конечно, приятели Лонгвилла, разумеется, считают меня джентльменом. Самим-то не смешно?
– Не буду скрывать, мне понравилась ваша ассистентка, – продолжал Лонгвилл. – Решительная девушка, очень бойкая… Артур, на что она вам? Разве ваши замечательные големы не справляются с ассистированием? Какого года выпуска тот парень, который меня встретил?
– Прошлого, – ответил я, и Лонгвилл уважительно кивнул: не каждый мог себе позволить прошлогоднюю модель голема на новом типе артефактов.
– Новое поколение почти неотличимо от людей. Зачем вам эта девица? Вряд ли она найдет приличного мужа, если будут знать, что она работала именно у вас.
Я задумчиво выдвинул вперед вторую челюсть, постучал по ней одним из костяных отростков, и Лонгвилл побледнел еще сильнее, оценив движение мантии.
– Чем же мое общество настолько неприлично? – поинтересовался я. Лонгвилл устало вздохнул, будто напомнил себе, что оскорблять монструозного хозяина в его собственном доме как минимум опрометчиво.
– Вы же понимаете, как обстоят дела в свете. Если к девушке решат прицепиться, то найдут повод даже в том, что она шла по улице одна, без слуги или спутницы. А вы прокляты, это все знают, и как еще это проклятие скажется на бедняжке?
Какая прелесть. Он еще и беспокоится о девичьей чести.
– Да, мне понравилась ваша ассистентка. Уступите ее мне! – продолжал Лонгвилл. – Я смогу устроить и карьеру девушки, и ее будущее так, что никто не найдет в нем поводов для… вы понимаете.
Я задумчиво шевельнул пятой рукой – два длинных пальца, на каждом шесть суставов. Эта рука способна снять голову с позвоночного столба.
Кажется, Лонгвилл внутренним чутьем старого хищника понял, о чем я думаю – он заерзал в кресле и добавил:
– Я давно хотел найти разумную помощницу. Думаю, мы с вами договоримся. А в качестве компенсации за ваше неудобство я готов предложить вам голема. Куплен три года назад, все еще стоит в упаковке.
Чем дольше мы говорили, тем больше сил у меня уходило на то, чтобы сдерживаться. Лонгвилл относится к человеку, как к вещи, и нисколько этого не стесняется. Видно, Флер сумела глубоко его задеть своей дерзостью и решительным видом.
Как и меня, впрочем. Я все еще был удивлен ее смелым поступком – и боялся, что теперь испытываю к Флер не просто сердечное тепло, как к любому хорошему человеку, а начинаю влюбляться. И это совершенно точно разрушит все и не кончится ничем добрым.
– Это невозможно, Шеймус, – ответил я. – Люди не вещи, чтобы ими меняться. Моя ассистентка сама выбирает, работать ей со мной или нет. Она, конечно, может сменить работодателя, но по собственной воле, а не по вашему хотению. К тому же, вы хотите от нее не только помощи в варке зелий, не так ли?
Лонгвилл очень неприятно усмехнулся.
– Вы весьма проницательны, Артур. Да, девушка мне понравилась, что тут такого? Она из простых, насколько я понял. Должна быть благодарна за то, что такой человек, как я, обратил на нее внимание.
– Как были благодарны девушки, которых вы травили Сонной Лозой?
Голос Флер прозвучал резко, словно удар хлыста. Я обернулся – моя ассистентка стояла возле лестницы и смотрела с той яростью, которая способна сжечь дотла.
***
– Монстр всегда остается монстром, вы ведь так сказали? – отчеканила Флер. – И еще добавили, что доктор Броуди поставляет зелья убийце.
Я ждал, чем все это закончится, и не станут отрицать, мне была приятна такая энергичная речь моей помощницы. Впрочем, я спас ей жизнь – почему бы и не заступиться за меня? Благодарность нормальное свойство воспитанного человека.
А вот Лонгвилл снова покраснел, и глаза его наполнились неприятным масленым блеском. Ходил о нем слух, что он когда-то предпочитал строптивых и гордых девушек. Решил вспомнить молодость?
– Ты, голубушка, выдумываешь, – произнес Лонгвилл. – Подслушивать нехорошо, матушка не объяснила тебе этого?
Я провел манипулятором под мантией, поправляя ткань, и Лонгвилл заметил это движение и сразу как-то сжался. Возможно, вообразил, что я хочу плюнуть в него ядом.
Ну нет, я бы не плевал. Даже в юности не имел такой
