эти документы в «Le Figaro». Если вы не заплатите ей пятьдесят тысяч франков.
– Я… отказался.
– Почему?
– Потому что я не мог. У меня нет таких денег. И… потому что я надеялся, она блефует.
– А вчера? Что вы делали вчера вечером?
– После ужина я пошёл курить. На террасу. Потом – в бар. Потом – в номер. Спал.
– Один?
– Да. Один.
– Кто может подтвердить?
– Официант в баре. Он принёс мне виски.
– А между 22:30 и 23:00?
– Я был в номере. Уже спал.
– Вы спите в сорочке?
Дюбуа нахмурился.
– Что?
– На вашем запястье – след. От браслета. Широкого. Кожаного. С пряжкой. Такие носят… не для сна. А для встреч. Особенно – тайных.
Дюбуа потёр запястье.
– Это… от часов. Я снял их перед сном.
– Часы оставляют след в форме круга. У вас – полоска. Как от браслета. Или… от наручников.
Дюбуа встал.
– Это уже слишком, месье! Я требую…
– Вы ничего не требуете, – перебил его Жюльен. – Вы отвечаете. Или… я передам всё, что знаю, мадам Леруа. А она – французскому консулу в Каире. Думаю, они будут… заинтересованы.
Дюбуа сел обратно. Побледневший. Дрожащий.
– Я… не убивал её. Да, я хотел, чтобы она замолчала. Да, я боялся. Но я не убийца. Я… дипломат. Я решаю проблемы… словами.
– Тогда почему вы соврали про браслет?
Дюбуа не ответил. Просто сидел. Смотрел в пол.
Жюльен встал.
– Не покидайте отель, месье Дюбуа. И… не трогайте свои документы. Я скоро вернусь.
Когда он вышел, было 16:30. Он прошёл в холл. Сел в кресло. Заказал кофе. Посмотрел на людей.
Он знал: все пятеро – лгут. Все – скрывают. Все – боятся.
Но кто – убийца?
Он достал блокнот. Дописал:
Общее: – Все были в номере графини? Нет. Но все могли быть. – Все знали о её шантаже? Да. – Все хотели, чтобы она замолчала? Да. – Все могли получить опиум? Да (кроме, возможно, Лейлы – но она танцовщица, знает всё). – Все соврали хотя бы в одном пункте? Да.
Он закрыл блокнот. Открыл глаза. Посмотрел на пальмы.
– Ты где-то здесь, – прошептал он. – И ты думаешь, что я не найду тебя.
Ветер шевельнул его волосы. Будто в ответ.
В 18:00 он собрал всех пятерых в холле отеля.
Не официально. Не как допрос. Как… беседа. За чаем.
Клод помогла – лично пригласила каждого, сказав, что «месье Бельфонтен хочет задать пару вопросов для отчёта».
Они пришли. Все. Арман – в новом костюме, с сигарой. Лейла – в платье цвета заката, с глазами, как у кошки. Доктор Харгривз – с книгой под мышкой. Антуан – с тетрадью в руках. Дюбуа – с моноклем и трясущимися руками.
Жюльен сидел в центре. С чашкой чая. С блокнотом. С улыбкой.
– Спасибо, что пришли, – сказал он. – Я хочу прояснить кое-что. Чтобы избежать… недоразумений.
– Мы здесь не для чаепитий, – буркнул Арман.
– А я здесь – для правды, – спокойно ответил Жюльен. – И правда начинается с вопроса: кто из вас был в номере графини вчера вечером?
Тишина.
– Никто, – сказал Дюбуа.
– Я уже ушла танцевать, – тихо сказала Лейла.
– Я был в баре! – воскликнул доктор.
– Я – в своей комнате, – сказал Антуан.
– А я – спал, – добавил Арман.
– Интересно, – улыбнулся Жюльен. – Потому что в номере – два бокала. Один – опрокинут. Второй – на столе. С отпечатком губ. Значит, она пила… с кем-то.
– Может, она пила одна, из двух бокалов? – предположила Лейла.
– Люди не пьют одновременно из двух бокалов. Особенно – если пьют… опиум.
– А если гость пришёл позже? – спросил доктор. – Выпил из второго бокала?
– Тогда отпечаток губ – его. А не её. Но отпечаток – женский. Помада – алого цвета. Как у вас, мадам Лейла.
Лейла сжала бокал.
– Это не доказательство.
– Нет. Но это – деталь.
Он встал. Подошёл к столу. Достал амулет.
– А это – ещё одна деталь. «Месть фараона». Вы знаете, что это значит?
– Это… проклятие, – сказал доктор. – Для тех, кто крадёт из гробницы.
– А кто крал?
– Я… – начал доктор.
– Нет, – перебила Лейла. – Это… не проклятие. Это… шифр. Первые буквы имён. М – Морель. Е – Элени (горничная). С – Селин (официантка). Т – Теодора (новая гостья). Ь – мягкий знак. Не по-египетски. Это… ошибка.
Все посмотрели на неё.
– Откуда ты знаешь? – спросил Арман.
– Потому что… я училась в Лувре. Я знаю иероглифы. Почти.
– Почти? – усмехнулся доктор.
– Да. Почти. Как и вы, доктор. Вы тоже… не идеальны.
Тишина. Густая. Тяжёлая. Как песок в пустыне.
– Ты… мстила? – спросил Антуан.
– Нет, – сказала Лейла. – Я хотела. Но не сделала. Потому что знала – все подумают, что это я. А я… не хочу в тюрьму. Я хочу… танцевать.
– Тогда кто? – спросил Дюбуа.
– Я думаю, – сказал Жюльен, – что убийца – среди нас. И он… или она… оставили эту записку. Чтобы сбить следствие. Или… чтобы указать на другого.
– Но зачем? – спросила Лейла.
– Потому что убийца – умный. Он знает: если все подозреваемые – под подозрением, то правда… теряется. Как иголка в стоге сена.
Он посмотрел на каждого.
– Но я найду её. Потому что я не ищу убийцу. Я ищу… того, кто знал, что графиня знает. И кто не мог позволить ей жить.
Он сделал паузу.
– До вечера. Подумайте. Если кто-то вспомнит что-то – приходите ко мне. Дверь открыта.
Он вышел. Оставив их одних. С чаем. С тишиной. С… страхом.
В 20:00 он сидел в своём номере. Пил абсент. Смотрел в окно.
Стучали. Три раза. Тихо.
– Войдите.
Дверь открылась. Вошла Лейла.
– Месье Бельфонтен… я должна вам кое-что сказать.
– Говори.
– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я не сразу ушла. Я… вернулась. Потому что забыла перчатки. Я вошла в номер… и увидела. Её. На полу. И… его.
– Его? – Жюльен нахмурился. – Кого?
– Месье Дюбуа. Он стоял над ней. Держал бокал. И… плакал.
– Ты видела, как он её убил?
– Нет. Я ушла. Быстро. Я испугалась. Я подумала… он убийца.
– Почему ты не сказала раньше?
– Потому что… я хотела, чтобы его повесили. За неё. За меня. За всё.
– А теперь?
– Теперь… я думаю, он не убивал. Он плакал. Убийцы… не плачут.
Жюльен кивнул.
– Спасибо. Иди. И… больше никому не говори.
Она кивнула. Вышла.
Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.
Потом – достал блокнот. Написал:
Новая версия: – Дюбуа был в номере. Но не убивал. Пришёл позже. Нашёл тело. Испугался. Плакал. – Значит, убийца – кто-то другой. Кто был там раньше. –
