приходилось затыкать за пояс, открывая края нижней юбки. Такими же длинными были и обтягивающие рукава – руки тонули в них целиком вместе с пальцами, так что нельзя было разглядеть даже кончиков ногтей.
Что касается причесок, то непокрытые волосы женщины переплетали с цветными лентами, которые гроздьями свисали по плечам, заплетали их в косы и украшали кисточками из жемчужин. Потом все это заматывали в разноцветные шарфы из тонкого шелка и закрепляли сверху маленькими, в пол-ладони, круглыми шапочками из бархата или парчи, сидевшими сбоку или прямо на макушке. На ноги надевали высокие ботинки со шнуровкой, плотно облегавшей лодыжку, или сафьяновые туфли на высоком каблуке и с загнутым кверху носом.
Когда кто-нибудь из девушек выходил на улицу, поверх всего этого наряда накидывалось что-то вроде плотного чехла, скрывавшего всю фигуру. Открытыми оставались только глаза и рот, но и их затягивали вуалью, скрывавшей черты лица.
Косметикой «гаремлянки» пользовались щедро: подводили губы кармином, сурьмили брови, иногда превращая их в сплошную полосу, на щеки ставили «родинки» из амбры. На всем теле выщипывали волосы и красили все, что только можно: волосы, ногти, ступни, кисти рук, интимные места, – пользуясь для этого той же самой хной, которой красили конские хвосты.
Современники утверждали, что большинство наложниц были слишком толстыми, поскольку мало двигались и много ели – «больше мужчин», как писал мемуарист, – раздаваясь в ширину от избытка риса с говядиной. Кроме того, у них были кривые ноги, потому что они постоянно сидели на коврах по-турецки. Кроме риса, в гареме ели плов с бараниной, курицу, гусятину, мясо голубей, пастрому (говяжью отбивную), на сладкое – печенье, знаменитые восточные сладости и цукаты из апельсиновой корки. Вино не разрешалось, пили только кофе, послащенную воду, травяное пиво и шербет с медом, который подавали в фарфоровых чашках или хрустале.
Помимо прочей еды гарем снабжали огромным количеством орехов (фундук, миндаль, фисташки), овощей и фруктов, среди которых особенно ценились дыни, присыпанные льдом. Многие фрукты, вроде чернослива или фиников, ели не в сыром виде, а в вареном или жареном, добавляя их в разные блюда. Во дворец каждый день завозили огромное количество сливочного масла, упакованного в воловьи шкуры, и еще больше льда и снега, доставлявшихся из Греции с горы Олимп.
Фаворитки
По строгим правилам гарема наложницам позволялось родить только одного сына для султана. Как только у наложницы появлялся мальчик, деторождение прекращалось. Однако в каждом правиле есть исключение, и в истории империи таким исключением была Хюррем, родившая Сулейману Великолепному пятерых сыновей.
Прозвище Хюррем («Смеющаяся») султан дал одной из своих наложниц, попавшей в его гарем из Восточной Европы. Посол Барагадин писал, что она не блистала красотой, но была «грациозна и изящна». Со временем Сулейман влюбился в нее так, что не посещал других женщин в гареме и проводил время только с ней. Страсть его дошла до того, что женился на собственной наложнице, что в то время казалось невероятным для султана (последним, кто имел законную жену, был Баязид I). Очарованный Сулейман в шутку называл ее «мой султан». Комната Хюррем располагалась рядом с покоями правителя – переход из одной в другую был переходом из султанского дворца в гарем. Подданные Сулеймана считали, что Хюррем его околдовала, и называли ее ведьмой.
Влияние Хюррем распространилось так далеко, что она стала вмешиваться в дела империи и частично управлять страной. Это сказалось прежде всего в том, что она постаралась рассорить Сулеймана с его сыном от другой наложницы – Мустафой – и в конце концов добилась его смерти. Благодаря ее интригам следующим на трон взошел ее сын Селим, горький пьяница, оказавшийся несчастьем для империи.
Другой жертвой ее интриг стал Ибрагим-паша, великий вазир и близкий друг султана, которому он в юности безоговорочно доверял. В молодости Ибрагим спал в соседней с султаном спальне и был единственным, кто имел доступ во внутренний дворец Топкапы. Но его заносчивый характер, несколько сказанных им неосторожных слов и тайное влияние Хюррем сделали свое дело: Ибрагим был убит в шатре султана, не успев ничего сказать в свою защиту. Вместо него вазиром стал Рустам-паша, женатый на дочери Хюррем.
Свои «Хюррем» имелись и у других султанов. При Селиме II похожую роль играла фаворитка Нурбану, при Мураде III – Сафие. Мурад настолько зависел от мнений матери и жены, что, по мнению венецианского посла, строил всю свою политику на их советах.
Еще более влиятельной была жена Ахмеда I Анастасия прозвищу Кесем («Глава стайки»), дочь православного священника из Греции. Попав в гарем в 15 лет, она быстро стала любимой наложницей султана и со временем приобрела над Ахмедом такую власть, что, по свидетельствам современников, могла «делать с ним все, что пожелает». В отличие от Хюррем, Кесем была очень красива – султан прозвал ее Махпейкер, «Лунноликой», – обладала прекрасным голосом и отличалась недюжинным умом.
Влияние гарема и женской половины власти в империи было неявным, но от этого не менее сильным. В любой абсолютной монархии, где вся власть принадлежит одному человеку, ключевым игроком становится тот, кто может управлять самим монархом. У жен, матерей и дочерей султанов для этого имелись все возможности.
При восшествии на престол нового султана менялся и весь гарем. Прежний состав ссылали в Старый дворец, прозванный «Домом слез», и набирали новый. Старые жены иногда снова выходили замуж за каких-нибудь вельмож, причем некоторые меняли по пять-шесть мужей. Дочь Ахмеда I Айше в первый раз была выдана замуж в семь лет, а в тридцать девять стала вдовой в шестой раз, похоронив очередного мужа.
Селямлик
Кроме женской половины во дворце Топкапы имелась и мужская – селямлик. Собственно, селямлик являлся домом султана, в котором он спал, ел, услаждался рабынями и занимался большей частью дел. Многие султаны вообще не покидали дворец и жили как бы в другой стране, до которой события в империи доходили только слабым эхом.
Здесь все было предусмотрено для комфорта, отдыха, разнообразных увеселений и утех. Большую часть территории дворца занимали сады, где султан прогуливался вдоль искусственных озер под журчание фонтанов. Иногда он плавал по воде на маленьком кораблике и забавы ради толкал за борт шутов, которые проделывали в прыжках уморительные сальто.
Доверив государство своему визирю, султан мог целыми днями и неделями предаваться развлечениями, не думая ни о чем другом. Его досуг скрашивали музыканты, карлики, фейерверки и игра в джирид – шутливая битва, где игроки метали друг в друга деревянные
