копья. Некоторые забавы султанов были не так невинны: султан Мурад IV забавлялся тем, что расстреливал из аркебузы уличных прохожих.
Ночью повелитель почивал в просторной спальне под парчовым балдахином на серебряных опорах, окруженный хрустальными львами и драпировками из расшитого жемчугом бархата и цветной майолики. Именно сюда приводили по ночам наложниц, которых повелитель избирал при посещении гарема, бросая им в знак внимания шелковый платок. Но бывали ночи, когда он сам посещал комнату рабыни, а потом, совершив ритуальное омовение, шел к другой.
Иногда во дворах Топкапы устраивались военные парады и приемы, визиты послов или торжественные встречи. Если султана интересовали государственные дела, он мог пешком отправиться в Диван – кабинет министров, расположенный в том же дворцовом комплексе.
Здесь же, в Серале, держали взаперти опальных принцев и казнили вазиров и высокопоставленных вельмож. Палачом по совместительству был садовник, ухаживавший за дворцовым садом: он лихо срубал головы чуть ли не тем же самым инструментом, которым срезал садовые цветы. У османов существовала необычная традиция «забега жизни»: приговоренный к смерти вазир мог получить помилование, добежав до конца сада быстрей старшего садовника. Если он приходил вторым, ему тут же отрубали голову и выбрасывали из ворот прямо в море. Головы менее важных сановников насаживали на пики или раскладывали в нишах, где они гнили на солнце в назидание другим.
На территории дворца находилась школа для мальчиков и девочек из гарема, то есть детей султана. Тут же располагалось учебное заведение для пажей – что-то вроде привилегированного колледжа, поставлявшего империи кадры для гражданской и военной службы. В числе других зданий в селямлик имелись мечети, библиотека, лазарет, служебные «палаты», множество бань, кухни, помещения для стражи и все необходимое для ведения дворцового хозяйства.
Империя
В административном и сословном отношениях Османская империя была исламской копией Византии. Чем больше разрасталась территория государства, тем сложней становилась чиновничья иерархия и тем сильней – власть регламентов и рангов. Верхушка общества быстро окаменела в придворных ритуалах и дворцовом этикете. Султан максимально отдалился от своих подданных и превратился в далекую церемониальную фигуру, являвшуюся перед народом только дважды в год по особым праздникам. Почетные титулы, поклоны, целование рук, правила обращения и знаков общественного статуса достигли у османов такой же изощренности, как в Багдадском халифате. Государство при этом становилось все менее религиозным – несмотря на внешнее, подчеркнуто помпезное почитание ислама, – и все более бюрократическим. За османов воевали уже не турецкие гази, а янычары и другие иноземцы, лично преданные самому правителю.
Страсть все регламентировать привела к тому, что у османов появилось что-то вроде «цветовой дифференциации штанов». Положение и занятия подданного можно было легко определить по цвету его одежды. Муфтии носили белое, муллы облачались в голубое, казначеи щеголяли в красном. Если по улице шел человек во всем зеленом, то это почти наверняка это был вазир, а если кто-то появлялся в черной обуви, в нем сразу признавали иностранца, причем грека. Носить тюрбаны позволялось только мусульманам – иноверцам полагались шляпы без полей. Для более тонкой идентификации статуса в ход шло все: форма тюрбана, покрой кафтана, длина рукава, наличие меха, силуэт бороды. Европейцы говорили, что турки судят о храбрости и уме человека по его бороде.
Государство османов было организована как военная машина, во главе которой стоял султан, бывший одновременно монархом, главнокомандующим и религиозным лидером страны. Все остальные могли только выполнять его приказы – точно, быстро и беспрекословно, как полагалось в армии. Султан распоряжался жизнью и смертью своих поданных так же свободно, как если бы все они были его рабами.
То же самое относилось и к имуществу. Ни у кого из турок не было никакой собственности: вся земля и налоги принадлежали только султану, который мог отдавать их тем, кому хотел, во временное пользование. Соответственно, у турок не было и наследства, которое отец мог передать сыну. Если для европейца было важней всего родовое гнездо, земля, корни, из которых произрастал его род, то подданные султана как будто висели в воздухе, не имея никакой почвы и никакого прошлого, целиком и полностью в руках своего властелина.
По сути дела, турки умели и любили только воевать и управлять, а все остальное за них делали инородцы. Ковры ткали персы, изразцы и керамику мастерили тебризцы, больных лечили греки, финансами занимались армяне и евреи. Даже в торговле османы выглядели очень бледно: ни один из турецких купцов не возил товары за пределы собственной страны, их кораблей никогда не видели в Европе. Сам Стамбул ничего не производил и не экспортировал, а служил только перекрестком мировой торговли, не внося в нее ничего своего. Как только закончились завоевательные войны, закончилось и процветание империи.
Стамбул привлекал к себе немало поэтов и художников, но об искусстве османов сказать почти нечего. Несколько красивых мечетей, построенных Синаном, с десяток поэтов и писателей средней руки, географы, историки, миниатюристы – слишком мало для шестисотлетней империи, претендовавшей на мировое господство. Никакой науки в государстве не существовало, если не считать лекарей, архитекторов, корабельных мастеров и инженеров, отливавших пушки. Казалось, Великая Порта унаследовала от Византии не только ее территорию, но и закоснелость во всех областях знаний и творчества. Турок интересовали только практические вопросы или украшательства вроде витиеватых стихов и изящного орнамента.
С ремеслами дело обстояло немного лучше. Турки славились шитьем кружевного белья, выделкой кож и изготовлением посуды из луженой меди. Даже императоры традиционно обучались какому-нибудь полезному делу и практиковали его в свободное от других занятий время. Известно, что Мехмед I мастерил луки, Мехмед II был хорошим садовником, а Селим I и Сулейман Великолепный – недурными ювелирами. Но почти все эти ремесла были завозными и не играли большой роли в экономике страны. В отличие от Византии с ее грекофильством и духом римского величия Оттоманская империя не имела общей идеи, одухотворявшей общество в целом. Это был скорей административный контейнер для населявших ее народов, чем единый и цельный организм, имевший свою живую душу.
Глава 7. Геометрия и красота
Архитектура
Начиная с XIII–XIV веков, жизненный уклад восточных мусульман как будто застыл на месте. Европейские путешественники, приезжавшие Бухару и Самарканд в конце XIX-века, заставали там ту же культуру и тот же образ жизни, что и в эпоху поздних Тимуридов. Даже сегодня, посетив какую-нибудь среднеазиатскую или ближневосточную страну, можно воочию увидеть, как выглядели городские центры на Востоке в Средние века.
Типичный мусульманский город в
