class="p1">– Нет! – я уже с силой дергаюсь, пытаясь вырваться, – я же сказала! Прости, если вдруг тебе показалось что-то. Но я не обещала!
– Обещала! – лицо Марата искажается злобой и становится совершенно другим, словно из-под маски проглядывает реальный человек. И этот человек мне вообще не нравится. И то, что он меня трогает, тоже не нравится!
– Нет! Отпусти! – уже в полный голос, строго и грубо говорю я.
– Слушай, а ты не охренела, а? – его губы кривятся в усмешке, глаза злые и холодные, – ты крутила передо мной, крутила. Я тебя кормил, водил в клуб, платил за тебя. А теперь что? Заднюю даешь? Не прокатит!
– Я тебе потраченные деньги переведу, не волнуйся, – презрительно цежу я, тоже переставая осторожничать. Надо же, потратился он! – А теперь руки убрал!
– Нихрена! Ты мне должна! – он перехватывает меня одной рукой и заносит вторую, словно ударить хочет.
Я еще успеваю подумать, что дура редкая, и темно вокруг, и никого, а Марат, похоже, вообще сумасшедший…
А в следующее мгновение Марата от меня относит неведомой силой!
Я лишь пошатнуться успеваю, да опереться рукой на скамейку у подъезда. И в оторопи смотрю на внезапно оказавшуюся впереди широченную спину, обтянутую кожаной курткой. Ее владелец полностью заслоняет меня от Марата, упавшего и теперь с громким матом пытающегося подняться.
Осторожно выглядываю из-за спины своего защитника.
Марат ворочается в пыли, рычит:
– Ты кто такой? Какого… лезешь?
– Я – тот, кто долги за нее раздает, – звучит холодный голос, – как, нормально тебе? Или добавить?
– Да пошел ты…
Марат поднимается, но бросаться вперед не собирается, явно правильно оценив разворот плеч и тяжесть кулаков своего противника. Ну да, со мной-то он смело держался… А здесь все не так просто…
– Мы с тобой еще поговорим, тварь, – Марат пытается поймать мой взгляд, оставить за собой последнее слово, но мой защитник мгновенно шагает вперед, легко и как-то очень хитро перехватывает его таким образом, что тот вскрикивает от боли, и говорит спокойно:
– Извинись перед девушкой. Она обижена.
– Она… Су… Ай!
– Не повторяй своих ошибок, – наставительно говорит противник Марата и, очевидно, делает ему еще больнее, хотя я вообще не могу отследить ни одного движения, – извиняйся.
– Но она… Ай!
– Она ждет.
– И… Извини…
Я испуганно киваю, и в следующее мгновение Марат летит опять на землю.
Наблюдаю, как он встает и, злобно оглядываясь, но ни слова не говоря, уходит прочь.
А мой защитник поворачивается ко мне. Молча.
Вздыхаю.
Нахожу в себе силы поднять подбородок, посмотреть в его лицо. И в который раз поразиться тому, насколько щедрой к некоторым бывает природа.
Такие красивые темные глаза, жесткий щетинистый подбородок, резко очерченные скулы и невероятный разлет бровей… И все одному человеку!
И губы, сейчас сурово сжатые, но какими нежными они могут быть… Так, не вспоминать! Ни за что не вспоминать!
– Я бы сама справилась, – почему-то с языка слетают не слова благодарности, а претензия. Черт. Вообще себя не контролирую. Впрочем, как и всегда с ним.
– Я видел, да, – кивает он, – я просто помог чуть-чуть.
– Я не просила.
– И зря.
Ну зачем ты так смотришь? Ну разозлись на меня, уйди!
– И вообще, зачем влез?
– А ты хотела, чтоб он продолжал?
Взгдял становится тяжелее, голос еще грубее. А у меня мурашки по коже… Те самые, которых Марату так и не удалось добиться ни разу за все три свидания. А этому… Ему даже стараться не приходится, все само собой случается! Ну нет! Я не позволю больше!
– Может, и так! – с вызовом еще сильнее задираю подбородок, а сама мысленно молю: “Уходи! Уходи же!”
Он смотрит на меня, во взгляде появляется что-то диковатое, жутко горячее. Засранец какой… Сексуальный до боли… Ну за что мне это все? Где я так нагрешила?
Я все еще проговариваю в голове своей эту мантру, приказывая своему защитнику уйти, и пропускаю момент, когда он делает шаг вперед и мягко подцепляет выбившийся из прически локон.
Застываю пойманным зайчиком перед удавом. И вот говорят, что волосы нечувствительные… Врут… Я все-все чувствую… И тепло его пальцев, и нежность, с которой он перебирает прядь.
Смотрю в его глаза, темные сейчас, такие темные…
И умираю от шепота, с хрипловатыми влекущими нотами:
– Рыжая…
Если бы он сейчас мне массаж предложил, я бы… Ох, я бы…
– Да, – словно в трансе, отвечаю я, – захотелось.
– Тебе идет. Рыжая ведьма. – Он наклоняется ниже, а ладонь, только что придерживающая мой локон, скользит и тяжело ложится мне на затылок. И этот захват куда неотвратимей того, в котором меня пытался удержать Марат. Потому что из этого – не вырваться. – Совсем меня с ума свела.
– Я… Не… – мне хочется сказать, что я не собиралась, что я вообще не…
Но он касается меня губами в этот момент, и я застываю, вытягиваясь в струнку в его руках.
Он скользит приоткрытым ртом по моей шее, приникает полностью, обволакивая жаром сильного, горячего тела.
Я закрываю глаза, бессильно принимая свое поражение.
Потому что есть мужчины, которым невозможно отказать.
И не важно, какое свидание у вас.
Я вот, когда-то на первом ему сдалась…
И за что мне это все?
Глава 2
– И чем все закончилось? – Вера поворачивается ко мне, забывая про закат, которым мы с ней любуемся с балкона моего пятнадцатого этажа, – только не говори, что…
Я уныло киваю, машинально потирая шею. То самое место, которому вчера досталось. Тоже. Как и многим другим, впрочем, но этому – особенно.
Матвей почему-то очень сильно тяготеет к таким вот, по-вампирски сладким поцелуям… И я тоже. С некоторых пор.
– Блин, Мира… – Вера разочарованно цокает языком, шарит взглядом вокруг, выискивая сигареты, потом вспоминает, что бросила, и снова цокает, теперь уже раздраженно, – ну вот что ты за баба такая, а? Говорила же, что все. Что больше никогда. А сама…
– Не знаю, Вер… – вздыхаю я, – ну вот переклинивает, веришь? Ну сама же все понимаешь… Твой-то Виталик – тот еще абьюзер…
– Ну так потому и пошел лесом в итоге, – перебивает мена подруга.
– А сколько ты выла в подушку по ночам?
Вера молчит. Сказать нечего, потому что. И не соврешь никак, ведь я – как раз та самая подушка, в которую она выла на протяжении полугода, пока с кровью и мясом отдирала от себя тварь, так ловко присевшую ей на хребет.
– И что, ты опыт перенимаешь, что ли? – вздыхает она, меняя тональность разговора.
Вот за что люблю ее, так это за умение сдержаться. Не судить. Иногда прорывает, конечно, не без этого… Но кого из нас не прорывает? Все же живые.
– Нет, не волнуйся, – отвечаю я, – больше такого не повторится…
– Я это уже слышала… – скептически посматривает на меня Вера и, за невозможностью покурить, закидывает в рот карамельку, ворча
