Есть народы, которым суждено роковым образом исчезнуть с лица земли. К их числу принадлежит красная раса, бывшая сама себе злейшим врагом.
Индейцы, вместо того чтобы общими силами бороться с притеснителями и свергнуть их тиранию, тратили все мужество и энергию на борьбу между собой. Эта ожесточенная борьба, происходившая между людьми одной крови, возникла из-за пустых, в сущности, причин, но скоро она разделила массу воинов на два враждебных лагеря.
Таким образом, целые народы, когда-то многочисленные, сократились до нескольких семейств и вскоре совсем исчезли. Только немногие воины нашли спасение в бегстве, часть их приняла покровительство другой нации и слилась с ней.
Сколько сильных народов эпохи открытия Америки теперь исчезло почти бесследно!
Первые завоеватели, движимые религиозным фанатизмом и ненасытною жаждой обогащения, были безжалостны к покоренным, и немало последних пало жертвою работ в копях.
Однако, желая быть справедливыми, мы должны констатировать тот факт, что испанцы никогда не организовывали охоты на индейцев, как это делали англосаксы на севере Америки, никогда не назначали они за голову дикаря премии в пятьдесят долларов. Вместо того, чтобы истреблять коренных жителей, они сливались с ними. В результате этого число индейцев в древних испанских владениях значительно возросло, в то время как находившиеся постоянно на положении диких зверей в Американском Союзе, они исчезли там совершенно.
После новой переписи, устроенной Вашингтонским конгрессом в 1858 году, на территории Соединенных Штатов значилось 800. 000 индейцев.
В Мексике же, имеющей всего семь миллионов населения, насчитывалось пять миллионов индейцев и метисов. Со времени Монтекузомы численность населения никогда не достигала такой высокой цифры.
Из сказанного следует, что в течение трех веков испанцы без милосердия истребляли индейцев, а число последних все-таки возросло, тогда как североамериканцы, философы и филантропы, достигли диаметрально противоположных результатов. Едва исполнилось шестьдесят лет со времени провозглашения независимости, как племена, покрывавшие их территорию, были совершенно уничтожены.
Всякий справедливый человек сам выведет отсюда единственное логическое следствие.
Лет за сорок до начала нашего рассказа произошла ссора между двумя из самых славных племен команчей. Они сообща предприняли экспедицию на своих непримиримых врагов, апачей, которые одни только смели оспаривать их главенство на обширных лугах Дальнего Запада.
Экспедиция удалась. Апачи, не ожидавшие нападения, потеряли лошадей и шестьдесят скальпов. Победители возвращались назад с пением и плясками, как это было принято в успешных походах. Действительно, удача была полной. Враги, пробужденные от глубокого сна, падали под ударами команчей, подобно спелым колосьям, в ту самую минуту, когда они выбегали из горевших хижин, не успев даже вооружиться.
При последовавшем дележе добычи далеко не все остались довольны. Воины, считавшие себя обиженными, заявили об этом. Страсти разгорелись, и, как это всегда бывает с вооруженными людьми, от слов перешли к делу.
Произошла схватка, кровь полилась ручьями. Трудно было решить, кто был зачинщиком, но в конце концов оба племени разошлись в смертельной вражде.
Этими племенами были “Белая Лошадь”и “Красный Бизон”.
Между старинными друзьями началась война, грозившая затянуться до бесконечности. Наконец, однажды Красные Бизоны, застигнутые врасплох, были почти совершенно перебиты после двухдневного сражения, в котором принимали участие даже женщины.
Побежденные, в числе полусотни воинов и стольких же женщин с детьми, обратились в бегство. Спасаясь от преследования, они перешли границу и поселились на испанской территории.
Там они вздохнули свободно. Испанское правительство позволило им устроиться в окрестностях форта Агуа Верде, предоставило им свободу управления и требовало только признания верховной власти испанского короля и обязательства не совершать разбоев.
Красные Бизоны свято исполняли условия договора. Они построили деревню, сделались земледельцами, приняли миссионеров и христианство, по крайней мере, с виду. При этом они жили в добром согласии с белыми соседями и приобрели среди последних репутацию честных и спокойных людей.
К сожалению, безоблачное счастье недостижимо на земле. Бедные индейцы скоро убедились в этом.
Место, в котором раскинулся их поселок, относилось к владениям гасиенды дель Барио, принадлежавшей еще со времен завоевания фамилии Сальдибаров.
Пока жив был дон Хосе де Сальдибар, индейцев почти никто не беспокоил. Но когда дон Аннибал унаследовал состояние отца, положение дел круто изменилось.
Новый владелец сейчас же дал понять вождю Красных Бизонов, что он считает его своим вассалом и в качестве дани требует десятую часть жатвы, подушную подать и работников в копи, а также для присмотра за скотом.
Индейский вождь ответил на это требование решительным отказом, объявив, что он признает только власть испанского правительства и ничью больше.
Дон Аннибал не оставил этого без последствий. Чтобы принудить индейцев к подчинению, он организовал против них целую систему тяжелых притеснений. Он истреблял их леса, пускал свой скот в их поля и т. д.
Индейцы сносили все безропотно. Они были привязаны к своим бедным хижинам и не хотели их покидать.
Эта молчаливая покорность раздражала до крайности дона Аннибала. Владелец гасиенды решил покончить с этими людьми, которых ничто не могло принудить к признанию его верховных прав.
К тому же индифферентность индейцев, слишком неестественная, начинала его тревожить. Он припоминал все зло, вынесенное этими бедняками с его стороны, и пришел к выводу, что они замышляют против него страшное мщение.
Ему захотелось предупредить их замыслы.
Требовался, однако, какой-нибудь предлог, и его нашел мажордом Сотавенто.
Этот человек, о котором мы уже говорили, был индеец. Дон Аннибал взял его в услужение по рекомендации одного из своих друзей и в течение двенадцати лет не имел оснований раскаиваться в этом. Сотавенто удалось заслужить полное доверие своего господина.
Он наблюдал за делами дона Аннибала и не пропускал случая навредить Красным Бизонам, к которым, казалось, питал глубокую ненависть.
Заручившись согласием своего господина, Сотавенто устроил так, что однажды донна Эмилия, супруга дона Аннибала, нередко избавлявшая бедняков от притеснений, подверглась оскорблению со стороны индейца или, по крайней мере, человека в индейской одежде. Она так испугалась при этом, что захворала.
