и неверие.
Закрыв глаза, она продолжает качать подбородком из стороны в сторону, повторяя:
— Нет, быть того не может.
— Да вот… здесь… в этом доме, — стучу указательным пальцем по подлокотнику, — всё и обнаружила.
— Ты его застукала с поличным? — в ужасе подносит руку ко рту.
— Нет… не совсем.
Сбивчиво объясняю, как после долгой пятницы мы приехали семьёй на дачу сразу после Санькиной школы и работы, и я, вешая костюм мужа в шкаф, поправляла прочую одежду. Вот с одном из пиджаков и обнаружила сюрприз.
— Ужас… прям как у Светы твоей.
Пожимаю плечами, философски замечая.
— Ничто не ново под луной.
Лика покусывает губу:
— И что делать думаешь? Поговоришь с ним?
Сузив глаза, киваю, зло и с напором:
— Поговорю. Обязательно поговорю. Только о ребёнке ни слова, поняла?
— Да, поняла-поняла.
Телефон, лежащий рядом на диване, пиликает.
«Милая моя Мила, как ты? Отчитываюсь, мы поели, посмотрели муль…» — всплывает на экране часть сообщения.
Губы снова начинают дрожать.
Милая моя Мила… Глеб всегда так начинает сообщения.
Но, боже… всё фарс… всё обман!
Как же хочется его ненавидеть! Но пока единственная эмоция, которую испытываю, это бескрайняя жалость к себе самой.
Глава 2
Вечером в воскресенье, я, конечно, никого не жду, но звук открывающихся ворот и урчание мотора во дворе заставляют меня поднять голову с подушки. Я в гостиной, лежу на диване, завернувшись в плед, наслаждаюсь жалостью к самой и себе и пытаюсь понять, как жить дальше.
На самом деле, очень хочется спать. Причём постоянно. Лёгкий токсикоз даже не замечаю, меня больше тошнит от ситуации, чем от положения.
Вытягиваю шею, чтобы посмотреть в окно. Вижу машину Глеба, потом слышу Санькин голос.
Мои приехали.
Мои… Горький смешок соскальзывает с губ.
Моя там только дочь. А Глеба, как оказывается, я делю с кем-то ещё. И неизвестно, сколько это длится.
— Это мы, — доносится с порога, когда входная дверь открывается. — Соскучились по нашей маме.
Морщу нос и делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание. Обычно это помогает не расплакаться. Вот и сейчас срабатывает.
— Я спала, вас не ждала, — стараюсь отвечать ровным тоном.
— А мы сюрприз решили сделать, — бодро заявляет богатый на интонации голос Глеба.
Сашка первая подбегает к дивану. Бросается мне на шею, целует в щёки. Странно, что не фыркает, что кожа у меня солёная. Хотя я ведь час назад мылась. Оказалось, это очень удобно — рыдать в душе. Потому что собственные завывания слышишь не так отчётливо. Я уже пугаюсь, что иногда мне не остановить слёзы. Когда перестаёшь себя контролировать — это плохой звоночек. Наверное?
— Мам, я хочу блог поснимать, поможешь?
Саня увлеклась съёмками на телефон, говорит на камеру всякую ерунду, обзоры комнаты делает или вещей: от игрушек до канцелярии, иногда я в этом тоже принимаю участие. Но сейчас сил нет изображать радость, поэтому прошу дочь не обижаться и отказываю.
— Ничего страшного, мамочка, отдыхай, — чмокает меня в нос и убегает на второй этаж.
Когда к дивану подходит Глеб, я сжимаюсь в комочек. Мне хочется стать крошечной и затеряться между валиками. Чтобы муж меня не трогал. Но он, конечно, трогает. Садится рядом и наклоняется поцеловать. Спасибо, что просто коротко в губы, потому что я деревенею и против воли отвечаю. Также мимолётно и нежно. Привычка… Рефлекс…
— Как ты?
На красивом лице Глеба лёгкое беспокойство. Он, конечно, не может не чувствовать моё состояние. Муж пятерней откидывает тёмную чёлку со лба. Зелёные глаза внимательно смотрят. Мне кажется, я вижу любовь в их глубине. Но мне действительно кажется. Потому что тот, кто любит, не изменяет.
Я верила ему — безоговорочно и абсолютно. Говорят, все ходят на лево. Нет ни одного верного на сто процентов мужика. Я же думала, что есть. Выходит, ошибалась?
— Нормально. Весенняя хандра полным ходом, — безучастно отвечаю.
— Думал, про хандру — это про осень.
Пожимаю плечами.
— У меня вот так.
Я укатила на дачу под предлогом навести порядок в доме. Наплела, что мне срочно надо найти кое-какие вещи. Сама же по факту лежала на диване, почти не вставая.
— Сделала, что хотела? Успела?
— Не совсем. Ещё Лика вчера заходила, — вворачиваю для оправдания, — как-то заболтались и до дела руки не дошли.
— Отдыхать тоже надо, Мил. Помощь-то нужна?
Глеб никогда не отлынивал от работы по дому. И с мелкой Сашкой мне помогал, когда она только родилась. Раз в неделю к нам домой приходит клининг, но, если надо, муж сам и пыль уберёт, и проводку разведёт. С другой стороны, с каждым годом времени меньше. Семейный бизнес идёт в гору и свободное пространство для дома и семьи съедается деловыми мероприятиями, командировками, встречами.
И хождениями к любовнице… как выяснилось.
— Нет, но спасибо, что предложил, — вздыхаю. — А чего вы приехали? Ещё и под вечер. Завтра же последний день каникул.
В этом году начало последней четверти сдвинули на середину рабочей недели, что странно.
— Не хотели в городе киснуть.
— Погода тут не очень.
— Зато воздух свежий. И Санька соскучилась.
— Ой, — удаётся улыбнуться, — соскучилась она. Хватит заливать. Здесь просто удобнее свои блоги-влоги снимать.
Уголок губ Глеба ползёт вверх. И сердце моё невольно замирает. Какой же он у меня классный. Ровный нос, волевой подбородок, тёмно-зелёные глаза-омуты, в которых я готова тонуть. Волшебные губы, очень чувственные для мужчины, мягкие. Когда целует, я возношусь куда-то к звёздам, не иначе. Он не пропадает в зале вечерами, ходит пару раз в неделю, природа одарила его красивым мускулистым телом. Гены? Отец у него тоже был красавец для своих лет: подтянутый, стройный, статный. Глеб с годами таким же станет. А сейчас мне горько, что, как оказалось, то, что я считала своим, вовсе и не моё.
Делю его с кем-то.
Поджимаю губы невольно.
Гадко же, что в постели нас уже не двое. Кто та третья? Что между ними? А долго? Как он может врать, глядя мне в глаза?
— Па-а-ап? Помоги? — доносится до нас.
Глеб жмурится и со смешком шепчет.
— Всё, я пропал. Ты отказалась, придётся мне отрабатывать.
— Придётся, — киваю.
И наконец, дышу, когда муж уходит. Прислушиваюсь к их голосам на втором этаже, к шагам.
Потом поднимаюсь на ноги, чтобы начать что-то делать.
При Глебе рыдать нельзя, иначе возникнут вопросы, а я не планировала проводить столь серьёзный разговор на даче. Надо собраться с мыслями.
Оттягиваешь, трусиха? — иронизирует внутренний голос. — Ну тяни-тяни, пока живот на нос не полезет. Ещё сохрани семью ради детей.
