Учащенное дыхание женщины становится все более явным с каждым резким подъемом и опусканием ее спины.
— Эй! — я стучу кулаком по окну, когда она меня не замечает. — Вы в порядке?
Она подносит дрожащий палец к стеклу, не поднимая головы.
— Секунду, — ее голос дрогнул.
У меня сжимаются мышцы живота.
— Вам нужна помощь?
— Нет! Я в порядке! — она поворачивает голову в мою сторону.
Vete a la chingada4.
— Джулиан? — мое имя хриплым шепотом слетает с розовых губ Далии Муньос.
Прошли годы с тех пор, как я слышал, как она произносит мое имя этим своим мягким голосом, и это бьет сильнее, чем удар кувалдой в грудь.
Последний раз я видел ее на крестинах Нико восемь лет назад, когда мы стали его крестными родителями. Мы оба изображали радость перед нашими семьями, но напряжение и неловкое молчание между нами чуть не задушили меня, особенно учитывая, что мы не разговаривали после похорон моего отца полутора годом ранее.
Она оставалась в Стэнфорде круглый год, включая летние каникулы, а я держался в стороне, потому что был трусом.
Трусом, который был ошарашен, когда она появилась с Оливером, моим бывшим соседом по комнате и ее новым парнем. Я не думал, что они станут друзьями, не говоря уже о паре, хотя это вполне логично, учитывая подколки Оливера по поводу моей влюбленности в Далию и то, как он смотрел на нее несмотря на то, что знал о моих чувствах.
После крестин мы оба проделали невероятную работу, игнорируя друг друга – по крайней мере, старались, пока она не разрушила все наши усилия сегодняшним неожиданным визитом.
— Далия, — когда ее глаза скользнули по мне, меня охватила острая потребность убежать.
Я скрываю свой шок, когда она выходит из машины с гордо поднятой головой, несмотря на стекающую по щекам тушь и легкое дрожание подбородка. За тридцать лет нашего знакомства Далия плакала всего два раза: один раз, когда сломала руку, пытаясь обойти меня в соревнованиях по лазанию по деревьям, а второй раз – на похоронах отца.
Подобно приливу луны, я не в силах противостоять притяжению Далии, когда мой взгляд проходит по всему ее телу.
Простая белая футболка дополняет ее золотистую кожу и волнистые каштановые волосы, а рваные джинсы кажутся скорее модными, чем функциональными, так как из больших, зияющих дыр выглядывают ее колени. Ее изгибы идеально уравновешивают острые скулы и заостренный подбородок, создавая наилучшее сочетание мягкости и знойности.
У меня покалывает в области шеи, и я поднимаю голову, чтобы увидеть красные, опухшие глаза Далии, сузившиеся на меня. Испорченный макияж ничуть не умаляет ее красоты, хотя темные круги под глазами заставляют меня заговорить раньше, чем мой мозг успевает сообразить.
— У тебя на лице сплошной беспорядок.
Pinche estúpido5. В отличие от мамы и кузена, я не умею общаться с людьми, и это хорошо заметно.
Золотые кольца Далии сверкают в лунном свете, когда она, нахмурившись, вытирает щеки.
— Мне что-то попало в глаз.
— В оба? — я выпрямляюсь, скрещивая руки на груди.
Она вытирает уголки глаз двумя средними пальцами.
— Порядочный человек не стал бы упрекать меня в такой маленькой лжи.
— С каких пор мы стали порядочными по отношению друг к другу?
— Никогда не поздно начать.
Из-за небольшой разницы в росте она вынуждена откинуть голову назад, чтобы как следует рассмотреть меня. Ее глаза цвета ореха напоминают мне о давних поздних вечерах, проведенных в столярной мастерской, когда я был одержим тщательной покраской моего последнего проекта.
Вся моя решимость быстро рушится, когда она шмыгает носом.
— Аллергия, — ее защитный тон в сочетании с дергающимся носом заставляет мою грудь сжаться в акте окончательного предательства.
Что, черт возьми, здесь происходит и как мне это остановить?
Я сохраняю нейтральное выражение лица, несмотря на учащенное биение сердца о грудную клетку. Она недолго находится под моим пристальным взглядом и со вздохом приваливается к двери.
Меня охватывает непреодолимое желание что-нибудь сказать, но я не успеваю.
Звонок моего телефона разрушает момент.
— Черт!
Ее брови взлетают к линии роста волос.
— Что случилось?
Ты. Всегда ты.
Ревущие сирены заглушают мой ответ. Каждый мускул моего тела напрягается, когда за поворотом в один ряд проносятся автомобили. Пожарная машина и машина скорой помощи возглавляют бригаду, за ними едет шериф, его помощники и автобус «Лейк-Вистерия».
Вы, должно быть, шутите.
Далия проклинает звезды.
— Dios, dame paciencia con mi mama6.
Мой взгляд устремляется на нее.
— Это с ней ты разговаривала?
— К сожалению.
Лейк-Вистерия превращает аварию в общественный кризис.
Они беспокоятся не о машинах. Дело в ней.
Далия – не просто моя соперница из детства. Она – возлюбленная Лейк-Вистерии, которая наконец-то вернулась домой после долгих лет, проведенных вдали от дома, исполняя свою калифорнийскую мечту.
И ты тот самый cabrón7, который чуть не столкнул ее в канаву.
Я потираю пульсирующий висок.
— Как ты думаешь, мы сможем сбежать до того, как они доберутся сюда? — Далия переводит взгляд с меня на мою машину.
— Это все твоя вина, — слова вырываются сами собой.
Несколько минут в присутствии Далии уже заставили меня вернуться к дурной привычке говорить, не подумав.
Добавь это к длинному списку причин, по которым тебе следует избегать ее.
Она кладет руку на бедро.
— Моя вина? Мы бы не попали в эту аварию, если бы ты не попытался меня подрезать.
— Я спешил кое-куда.
Она разводит руками.
— Ну, я…
Обычно я жажду тишины, но то, что Далия закрывается при первых признаках сопротивления, расстраивает меня.
Яркие мигающие огни окрашивают нас в красные, белые и синие тона, когда несколько пожарных выпрыгивают из машины, чтобы оценить обстановку, а двое медиков быстро осматривают меня и Далию.
Старший пожарный притягивает ее к себе и обнимает.
— Твоя мама говорила так, будто ты умираешь.
Она закатывает глаза.
— Вы же знаете, какой она может быть чрезмерно заботливой.
Начальник пожарной охраны взъерошивает волосы Далии.
— Она из добрых побуждений.
— Люцифер говорил то же самое об аде, — Далия поправляет свой внешний вид с напряженным выражением лица.
— Далия! — Роза выпрыгивает из автобуса и бежит к дочери с четками, зажатыми в одной руке, и бутылкой святой воды в другой. Оттуда также выходит моя мама, за ней группа людей, превращая нашу аварию во встречу выпускников.
— Мама, — Далия смотрит на толпу, образовавшуюся за помощником шерифа. — Тебе обязательно нужно было всех поднимать на уши?
— Сейчас не обо мне. ¿Qué pasó?8 — Роза оглядывает дочь с головы до ног, прежде чем сорвать крышку с бутылки святой воды.
Впервые за сегодняшний день глаза Далии сверкают ярче, чем звезды над головой.
— Джулиан врезался в меня.
Эта мерзавка.
Роза смотрит на меня так, будто я совершил преступление.
Я ощетиниваюсь от голоса моей мамы, когда она подходит к нам.
— Джулиан? Скажи мне, что это неправда.
— Мама.
Она выхватывает бутылку со святой водой из рук Розы и быстро благословляет меня, прежде чем обрызгать ею.
— О чем ты думал, пытаясь сбить Далию?
— О том, что жаль, что мне это не удалось.
Начальник пожарной охраны прикрывает свой смех кашлем.
Горячий взгляд Далии грозит прожечь дыру в моей щеке.
— Только не говори мне, что ты все эти годы планировал мое убийство, только чтобы сейчас потерпеть неудачу.
— Поверь мне. В следующий раз я буду аккуратнее.
Она отмахнулась от меня.
— Далия Изабелла Муньос! — Роза тянет дочь за руку, в то время как моя мать кричит: — Льюис Джулиан Лопес-младший!
