— Я уверен, что Далия устала, — говорит Джулиан своим скучающим тоном.
Либо я выгляжу так же дерьмово, как и чувствую себя, либо он дает понять, что не хочет, чтобы я присутствовала.
Голосую за последнее.
Я подумываю о том, чтобы пойти на шоу талантов, чтобы доказать, что он не прав, но потом задумываюсь о том, что это повлечет за собой.
Ты готова увидеть всех жителей города?
Нет. Определенно нет. Это было маленькое счастье, что меня избавили от приветственной вечеринки сегодня вечером, так что лучше не испытывать судьбу.
После двух лет отсутствия мне рано или поздно придется встретиться со всеми, но сегодня не тот день.
— Джулиан прав, — слова скользят по моему языку, как кинжалы, а у этого ублюдка еще хватает наглости выпрямится во весь рост во время моего признания. — Я очень потрясена всем, что произошло, и после целого дня, проведенного за рулем, все, что я хочу, это немного отдохнуть.
— О, — улыбка Жозефины померкла, что вызвало еще один хмурый взгляд ее сына.
— А что, если Джулиан завезет тебя домой по дороге на представление, а мы с Жозефиной поедем на твоей машине до школы? — предлагает мама.
У меня дергается правый глаз. Если бы эта женщина не растила меня всю мою жизнь, я бы никогда больше с ней не разговаривала. Она знает, что Джулиан – мой заклятый враг, такой же, как полуночные перекусы в виде пан дульсе16 и езда в калифорнийских пробках в час пик.
— Но…— мой протест затихает, когда мама бросает на меня хмурый взгляд. — Хорошо.
Глаза Джулиана сужаются, когда он достает ключи.
— Поехали. Я не хочу опоздать на выступление Нико.
Пальцы Жозефины порхают по экрану мобильного телефона.
— Не беспокойся. Я сейчас напишу директору и попрошу, чтобы они поменяли очередь выступления Нико.
Джулиан качает головой в сторону матери.
— Ты не могла сделать это до того, как я попал в аварию, пытаясь примчаться туда вовремя?
Его мать пожимает плечами, печатая на телефоне.
— Ты и не просил.
Я прикусываю язык, чтобы не рассмеяться. Уверена, что Джулиан скорее умрет, чем попросит кого-то о помощи, включая свою мать. Это хроническое заболевание он унаследовал от своего покойного отца.
Я беру из рук мамы свою сумочку и целую ее и Жозефину в щеку, после чего направляюсь к машине Джулиана. Она похожа на космический корабль со всеми этими четкими линиями и хромированными деталями, и я уверена, что она также сможет летать, если дать ей немного газа.
Мне трудно понять, как парень, считавший роскошью покупку новой видеоигры, стал миллиардером, владеющим синим McLaren. Моя мама клянется, что Джулиан никогда не позволял деньгам вскружить ему голову, но я готова поспорить, что он борется с невыносимым эго и комплексом Бога.
В то время как я добилась огромного успеха со своей компанией по дизайну интерьера и шоу по ремонту домов, Джулиан разбогател после того, как помог своему гениальному кузену и компьютерному программисту Рафе создать «Dwelling», самую популярную поисковую систему по недвижимости, в возрасте двадцати трех и двадцати пяти лет соответственно.
Возможно, идея появилась как очередная безумная и неудачная попытка Рафы создать очередное лучшее приложение, но затем она превратилась в компанию с миллиардным оборотом, инвесторами, советом директоров, а двоюродные братья Лопес получили место в заветном списке «Forbes» моложе тридцати лет.
Мы с Джулианом тянемся к пассажирской двери. Его рука касается моей, и искра узнавания вспыхивает с новой силой.
Запах его одеколона – чистого и дорогого – проникает в мой нос. Он дергается, прежде чем из меня вырывается чих. Я вздрагиваю, и мой зад ударяется о спину Джулиана.
О боже.
Он открывает дверь.
— Salud17.
— Какой джентльмен, — сухо отвечаю я.
Он крепко держит дверь, пока его золотистая кожа не становится белой.
— Не могу допустить, чтобы твоя мама думала, что я не рыцарь.
— Не нужно так стараться. Она думает, что ты первый человек после Иисуса, который ходит по воде.
Его глубокий смешок, мягкий и едва слышный за порывами ветра, оказывает непозволительное влияние на ритм моего сердца.
Я бросаюсь на пассажирское сиденье и ударяюсь локтем о рычаг переключения передач, отчего вздрагиваю.
— Nos vemos allá18, — кричит мама, прежде чем выехать на дорогу и включить «Mi Primer Millón», одну из любимых песен моего отца.
Я опускаюсь на мягкое кожаное сиденье, как только Джулиан захлопывает мою дверь. От вибрации что-то дребезжит в районе капота машины, поэтому он обходит ее спереди и опускается на колени.
Он смотрит на бампер, кажется, целую вечность, прежде чем с грозным выражением лица и напряженной позой сесть в машину. Никто из нас ничего не говорит, когда он выезжает на дорогу и нажимает на газ.
Раньше я заполняла тишину вопросами, чтобы досадить Джулиану, но сегодня я ухожу в себя.
Просто еще одно изменение из-за Оливера и его семьи.
Тишина гложет меня, пока мы догоняем мою машину, и я рассматриваю повреждения, полученные в результате аварии. Кроме того, что мой задний бампер напоминает раздавленную консервную банку, а фара выбита, остальные части машины выглядят нормально.
Твой психотерапевт гордилась бы тобой за то, что ты замечаешь положительные моменты.
После того как я потеряла депозит, внесенный за оплату места проведения свадьбы, а мой новый агент сообщил мне, что СМИ узнали о моей сорвавшейся помолвке, мне нужны все возможные победы.
— Ты слишком тихая, — грубый голос Джулиана оборвал мои мысли несколько минут спустя.
Ногти впиваются в ладони от того, как сильно я их сжимаю.
— Разве это не должно тебя радовать после всех тех случаев, когда ты умолял меня замолчать?
Это заставило его смолкнуть, хотя тишина длилась всего минуту, прежде чем он снова заговорил.
— Ты всегда умела найти подход, — его взгляд по-прежнему прикован к дороге.
Может быть, я все-таки ударилась головой, потому что у меня, наверное, галлюцинации. Джулиан только что дважды попытался начать разговор, не поддавшись влиянию алкоголя или своей матери.
Я еще глубже вжимаюсь в сиденье.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я хотела немного побыть одна.
— Это будет невозможно.
После сегодняшнего вечера я боюсь, что он может быть прав. Если мне удастся избегать всех в течение нескольких недель, пока я буду приходить в себя, это было бы просто чудо.
— Не то, чтобы мне нравилось все это внимание, — все, чего я хочу, – это исчезнуть и притвориться, что моя жизнь в Калифорнии не разваливается на части.
— Это говорит женщина, у которой есть собственное телешоу и брендовые шоурумы по декору по всей Америке, — он ослабляет свою удушающую хватку на руле.
Я притворно вздыхаю.
— Джулиан Лопес, ты тайный поклонник моего шоу?
Его лицо остается непроницаемым.
— У меня есть дела поважнее.
Ауч.
— Уверена, что каждый вечер ты проводишь со своей матерью.
Что бы ни заставило Джулиана попытаться заговорить со мной, оно исчезает, когда мой дерьмовый выстрел попадает прямо в цель.
Через несколько минут мы проезжаем мимо вывески «Добро пожаловать в Лейк-Вистерию», на которой рассказывается о нашем знаменитом клубничном фестивале и новом слогане «Дом Далии Муньос, знаменитого дизайнера интерьера и автора сенсационного реалити-шоу».
Я со стоном опускаю голову на руки.
Вот тебе и «побыть одной».
Неоновая вывеска закусочной «Ранняя пташка» сияет как полярная звезда, указывая мне путь домой, когда мы сворачиваем на главную улицу. От веселой осенней выставки в центре городской площади до баннеров на фонарных столбах, рекламирующих предстоящий в ноябре Праздник урожая, – все в Лейк-Вистерии теплое и гостеприимное.
Понятно, почему популярность нашего городка растет как среди летних туристов, приезжающих на наш пляж, так и среди состоятельных жителей Чикаго, желающих отдохнуть в выходные дни. Неповторимое очарование викторианской эпохи может перенести любого в конец 1800-х годов, а наша перебойная сотовая связь, несомненно, позволит почувствовать эту атмосферу.
