Я тут же всё поняла.
– Типпи! – воскликнула я и сунула руку под одеяло. Но поймать мне его удалось не сразу, потому что Валентинины вопли его оглушили и он был сам не свой.
Тем временем в комнату вошла Эвелина, и сестра, завидев маму, заголосила трагическим голосом (она обожает устраивать трагедии):
– Мы-ы-ышь! Гадкая мы-ы-ышь! Она бегала по моим ногам, как я теперь засну, я больше никогда не усну, бельё помялось, мне будут сниться кошмары, она наверняка нагадила мне в кровать, какая гадость! Вечно она со своими проклятыми зверями, ни минуты покоя в этом доме, она нарочно, я не могу её больше выносить!!! – и так далее… и так далее…
Я какое-то время терпеливо слушала, но она всё не замолкала, тогда я взяла Типпи и размахнулась, как будто собиралась бросить его на Валентину.
Да, я знаю, что с Типпи нельзя так обращаться! Но, по крайней мере, мне удалось заткнуть эту ведьму – моя сестра на пять минут потеряла дар речи. Потом, конечно, пришлось выслушивать мамины нотации: что сёстры так друг с другом не поступают, что Валентина права, что животные дома хорошо, но за ними надо следить, не хочу же я, чтобы с ними получилось так же, как с рыбками…
Но это же не я не уследила за рыбками! Вообще-то идея с ванной была мамина, а не моя. К тому же нечестно мне об этом напоминать; это как убивать мёртвого человека.
– Какого ещё мёртвого человека? При чём тут это? – удивилась мама.
– Ну как же: «Трус, ты убиваешь мёртвого человека!» – нам учительница рассказывала.
– А, Франческо Ферруччи![1]
В общем, когда Франческо уже истекал кровью, враг захотел проткнуть его мечом ещё раз. Это было жестоко! К тому же абсолютно бесполезно!
– Да, но какая связь между рыбками и Франческо Ферруччи? Сначала морские свинки и носороги, теперь это. Вероника, ты не могла бы выражаться яснее?
С тех пор как я перестала ругаться и пытаюсь почаще употреблять сложные слова, моя мать как будто стала хуже меня понимать. Создаётся такое впечатление, что ругательства для неё понятнее, хоть она и возмущалась.
Как бы то ни было, история с рыбками настолько трагична, что, когда я об этом вспоминаю, на глаза наворачиваются слёзы. Не надо было мне напоминать.
А дело было так. Как-то в воскресенье Лео взял меня с собой на теннис. Стояла жара, и ему быстро надоело бегать за мячиками, тогда он сказал: «Давай прогуляемся». Мы взяли велосипеды и покатили к порту, хотя я это не очень люблю, потому что у него там куча друзей, владельцев лодок, с которыми он часами болтает.
– Ну что, куда поедем? – говорит он, а потом всегда сам решает.
Итак, мы поехали в порт, и, пока Лео беседовал со своими дружками, я пошла немного побродить (это он мне легко разрешает, в отличие от мамы). Я подошла к лотку, где обычно продавали ракушки, и увидела там мешочки с рыбками. Я не могла отвести от них взгляд, ведь я уже несколько месяцев мечтала об аквариуме. В одном мешочке были красная рыбка и чёрная – ровно как я хотела. Тогда я побежала к Лео и попросила у него денег, и он только спросил сколько и дал без разговоров, как всегда бывает при посторонних. Я купила рыбок и сделала ещё кружок по порту, но рыбки в такую жару чуть не сварились в своём пакетике; тогда я опять подошла к Лео и сказала, что нам пора домой.
– Домой? Уже обедать?
– Мне надо сделать аквариум.
И тут Лео заметил пакетик и немного повозмущался, типа «у нас и так куча животных, наш дом превратился в зоопарк» и всё такое; но быстро успокоился.
Дома всё прошло гладко, потому что Валентине на рыбок плевать, а мама решила, что аквариум в гостиной будет смотреться симпатично.
– Но, разумеется, тебе самой придётся о них заботиться.
Я сразу же и начала заботиться, но так как у нас не нашлось никакой подходящей ёмкости, пришлось на время поместить рыбок в стеклянную салатницу.
– Только на два дня, – сказал Лео, – послезавтра у меня выходной, пойдём покупать аквариум.
Но спустя две недели рыбки всё ещё плавали в салатнице, потому что в больнице, где работает Лео, вечно аврал и не бывает ни минутки свободной. Рыбкам вроде было вполне неплохо.
Но однажды я вернулась из школы и обнаружила, что чёрная рыбка лежит на полу, открывает и закрывает рот, будто плачет. К счастью, она была ещё жива! Я сделала ей искусственное дыхание, как утопленникам, и отпустила обратно в воду. Сначала она кружила, словно пьяная, но потом пришла в себя и снова стала нормальной. Я выдохнула и пошла искать Валентину, наверняка это её рук дело.
Но Валентина ещё не возвращалась из школы. Кто же это сделал?
Мы обсудили с мамой и пришли к выводу, что это загадка. На следующий день мама рассказала, что снова нашла рыбку на полу и ей удалось её спасти «ин экстремис»[2]. Я думала-думала и поняла, что есть только одно объяснение: поскольку Валентина приходит позже меня и это сделала точно не мама, значит, рыбка выскакивает из воды сама! Получается, она рыбка-самоубийца! И почему же ей захотелось самоубиться? Я побежала к Эвелине.
– Мама, почему люди самоубиваются?
– Вероника!
– Ну почему?
– Хм, могут быть самые разные причины; но в целом потому, что они несчастны.
Я чуть не расплакалась.
– А рыбки?
– Что рыбки, Вероника?
– Почему рыбки хотят самоубиться?
– Правильно говорить «совершить самоубийство». С тех пор, как ты начала так…
– Ну почему?
– Что «почему»? Что ещё за вопросы? Когда это рыбки совершали самоубийство?
– Но ведь моя рыбка выскочила из салатницы! Это значит, что она несчастна?
Мама задумалась и обняла меня.
– Я не знаю. Может, салатница слишком тесна для двух рыбок.
Вечером мы говорили об этом за столом. Валентина, само собой, стала смеяться, но Лео выглядел немного пристыженным.
– Ты права, надо купить аквариум. Завтра после обеда я попробую освободиться.
Хоть какая-то надежда! А что, если рыбка продолжит попытки «самоубиться»? Я могу не идти в школу и посидеть дома.
– Нет, Вероника, это не повод пропускать школу, – сказала мама. – Завтра мы их обеих запустим в ванну, там будет неопасно, а папа постарается освободиться пораньше… Правда, Леонардо?
И кто мог представить, что «завтра» случится эта трагедия? И кто в этом виноват?
– Никто, – говорит мама, – видимо, это судьба. Мы выпустили рыбок в ванну ради их же блага. Ведь кто мог предположить, что дверь откроется ветром, я этого не замечу, Крошка войдёт в ванную, увидит рыбок и попробует их поймать, потом поскользнётся, плюхнется в воду и сожрёт их… Представь только, будь там больше воды, ещё и кот бы утонул!
Хорошенькое утешение! А ничего, что он их сожрал?
Я проплакала весь день и всю неделю не смотрела на Крошку. Но он всё время ходил за мной, тёрся об ноги и просил прощения; так что в конце концов я его простила.
Ну вот, я рассказала вам всё о кошках.
Глава 3
Моя сестра Валентина
Моя сестра Валентина на пять лет старше меня и считает себя самой красивой на свете, хоть и вздыхает вечно «фу, гадость» или «какая же я уродина». По мне, так она права, но, стоит мне ей это сказать, она зеленеет от злости и начинает вопить. Странно, почему ей можно, а мне нельзя?
Когда вырастет, она станет моделью, и под этим предлогом она теперь часами проводит в ванной, пробуя мамину косметику, и постоянно принимает душ. Наверное, надеется избавиться от прыщей с помощью частого мытья.
Как-то я ей об этом сказала, а она ответила:
– Дура, посмотри лучше на свои козлиные ноги.
При чём тут
