когда хочет показать, что у неё впереди что-то есть.
Когда моя сестра узнала, что случилось, она чуть не убила Пьяченцу. Она стала гоняться за ней по всему дому. Но та выскочила в окно и убежала.
Тогда Валентина бросилась к маме разыгрывать очередную трагедию. И мама, разумеется, встала на её сторону:
– Короче говоря, Вероника, так продолжаться не может! Даже грязное бельё приходится прятать!
– Вот, держи, сама теперь отстирывай! Будешь знать, как держать дома этого маленького монстра!
– Уж покрасивее тебя, это точно! По крайней мере, у неё не бывает прыщей!
– Мама!!!
– Вероника, хватит!
– Бе-е-е, Валентина – Жаба Прыщавая!!!
Из-за Валентины у меня вырвалось первое за восемь месяцев ругательство, и она набросилась на меня как разъярённая фурия. И тут кто-то позвонил в дверь. Мама пошла открывать, а я тем временем ухитрилась схватить сестру за волосы. Она завопила так пронзительно, как будто я ей их вырвала с корнем, хотя ни один волос с её головы не упал!
– Не стыдно вам? – сказала мама, вернувшись. – Даже соседям слышно!
Услышав слово «соседи», Валентина тут же захлопнула рот, а я оставила в покое её волосы. Мама стояла в дверях с Пьяченцей на руках.
– Кто её принес?
– Блондин, который играет на гитаре. Она убежала к ним.
У Валентины чуть удар не случился, и она ракетой бросилась к двери. Но блондина уже и след простыл.
С этого момента моя лицемерная сестра так переменилась ко мне и Пьяченце, что её стало не узнать. Она убирала за мной со стола, спрашивала, не нужна ли мне помощь с уроками, приносила орешки для Пьяченцы…
Она даже сказала, что имя Пьяченца очень оригинальное.
Я не понимала, что происходит, пока однажды она не сказала:
– Вероника, а почему бы тебе не уговорить Пьяченцу сходить туда?
– Куда это «туда»?
– В сад синьора Марио.
Тут я поняла её «стратегию» и подумала: «Вот теперь-то я за всё отыграюсь».
– А что ей делать в саду синьора Марио?
– Вероника, неужели ты не понимаешь?! Это из-за Ганнибала!
– А что ты мне дашь за то, что Пьяченца туда пойдёт?
– Всё что захочешь.
– Надо подумать, – ответила я.
На следующий день Валентина спросила:
– Ну что, подумала?
– Надо спросить у Пьяченцы, ей же идти.
На третий день:
– Ну же, Вероника, ты можешь её заставить, когда захочешь! Пожалуйста, Вероника, умоляю!
– Поможешь мне с историей?
– Да.
– И дашь мне попользоваться твоим фотоаппаратом?
– …да.
– А рюкзаком?
– …да.
– А коллекцию звериков подаришь?
– Уф, Вероника, да! Ты сделаешь?
– Я тебе отвечу завтра.
На следующий день оттягивать было уже некуда, не то Валентина рассердится и возьмёт назад все свои обещания, так что я сказала, что Пьяченца согласна пойти в сад синьора Марио.
Но Пьяченца совершенно не хотела туда идти и принялась разгуливать по нашей лужайке, потом вскарабкалась на магнолию и отказывалась слезать. Я пыталась её уговорить и даже рассердилась, ведь я ей объяснила, что сестра может передумать, а ей хоть бы хны.
– Самое обидное, – сказала я обезьянке, – если мы потеряем фигурки животных. Там же целая коллекция, ни у кого такой нет!
После бесконечных уговоров Пьяченца сдалась, спустилась с дерева, перелезла через сетку и стала гулять по соседскому саду.
Я вошла обратно в дом, и мы с Валентиной подглядывали из окна ванной. Но никто не выходил.
Валентина кусала ногти и говорила:
– А вдруг они ушли? А вдруг его нет дома?
Мне даже жалко ее стало.
И тут меня осенило. Я притащила Крошку и бросила его на лужайку соседей. Приземлившись, Крошка сразу заметил Пьяченцу и погнался за ней. Она заверещала, почти как Валентина, и взобралась на дерево. Крошка за ней. Но Пьяченца уже прыгала с ветки на ветку, продолжая верещать, почти как Валентина, которая вопит, даже когда ничего не происходит. Вот и Пьяченца так же, потому что Крошка замер на ветке, а она скакала туда-сюда и верещала. А может быть, она нарочно его дразнила. Мы наблюдали в окно, и Валентина обкусала уже почти все ногти. Наконец дверь распахнулась и вышел этот самый Ганнибал. Валентина чуть в обморок не хлопнулась.
– Кыш, фу! – закричал он на Крошку. – Оставь её в покое!
И так как кот не слушался, он подобрал камешек, швырнул в него и чуть не попал. Крошка кубарем скатился с дерева и бросился в дом: наверное, подумал, что настали плохие времена.
Потом Ганнибал поманил Пьяченцу, она тут же спустилась и залезла ему на руки.
– Видишь, какая она умная? – сказала я Валентине.
Но она меня не слушала.
– Сейчас он придёт сюда, – сказала она и убежала в ванную. Потом, когда позвонили в дверь, она крикнула: – Я открою! – и бросилась вниз по лестнице.
Сначала были слышны голоса, потом тишина, потом опять голоса и опять тишина. Наконец пришла Валентина с Пьяченцой на руках, она обнимала её так нежно, как будто это её возлюбленный.
– Он позвал меня на свой концерт, – сказала она и замолчала. Так она сидела, продолжая прижимать к себе Пьяченцу, и мне пришлось забрать обезьянку, а то ещё раздавит чего доброго.
Когда я рассказала об этом Массимо, он спросил:
– Они целовались?
Я сказала, что не видела, но вряд ли, всё-таки это была их первая встреча.
Тогда он сказал мне:
– Давай мы поцелуемся, мы уже четыре месяца вместе!
И так мы поцеловались в женском туалете. Он зашёл на секунду – чмок! – и убежал.
Когда я вернулась в класс, Массимо уже сидел на своём месте, красный как рак. Тогда я тоже покраснела.
Но больше Массимо не предлагал целоваться, потому что мы перестали встречаться. Это случилось внезапно, просто однажды утром он взял и сел в другой ряд, с мальчишками, не говоря мне ни слова и даже не посмотрев в мою сторону.
Я была в шоке и на переменке попросила Роберту:
– Пойди спроси у Массимо, почему он пересел.
Роберта спросила, но он только плечами пожал и продолжал играть с мальчишками.
Так я поняла, что мы больше не встречаемся. Эвелина сказала, что, наверное, он так поступил потому, что нас в классе все дразнили женихом и невестой и он стеснялся. Она говорит, что в нашем возрасте мальчики стесняются заводить невест, а когда взрослеют, им, наоборот, стыдно, если у них нет невесты.
Теперь я на Массимо даже не смотрю и Роберте сказала не смотреть; а Валентину предупредила, чтобы она была поосторожнее с Ганнибалом, может, он тоже скоро начнёт её стесняться. Ведь я поняла, что на мужчин невозможно положиться, они ВСЕ совершенно небредсказуемы!
Из-за Массимо, конечно, я огорчилась, но не так уж сильно, потому что мы были вместе всего четыре месяца. К тому же это всего лишь жених.
Но вот Крошка!
Он у меня уже четыре года, и, кроме папы, мамы и Валентины, Крошка для меня самое дорогое существо на свете. В общем, я не могу поверить, что Крошка ушёл, ничего мне не сказав, просто не могу поверить!
– Вот увидишь, он вернётся, – сказала Эвелина в первый день, когда он пропал.
А я подумала, что, может быть, он обиделся на то, что Ганнибал швырял в него камнями, и сказала Валентине, что это она во всём виновата. Она на это ничего не ответила, но помогла мне его искать, даже в саду у синьора Марио искала, и Ганнибал тоже нам помогал.
Но спустя неделю Крошка так и не вернулся, и недавно мне приснился ужасный кошмар, я кричала во сне.
Прибежала Валентина и спросила меня:
– Почему ты плачешь?
Я рассказала ей свой сон: Крошку посадили в мешок и хотят утопить.
– Не плачь, это всего лишь сон, – сказала Валентина. – Хочешь, я с тобой посплю? – И забралась ко мне в кровать.
Потом Валентина взяла меня за руку, её рука
