будто ей кто-то вмазал.
Папа тут же засуетился:
– Скорее, лёд!
Камиллин глаз тем временем опухал, а Альфонсо залил весь пол своим шампанским.
– Альфонсо, а нельзя было поаккуратнее? – сказала Теодора.
Тогда Альфонсо отпустил бутылку и вместо того, чтобы сказать «я не согласен» или употребить одно из своих излюбленных словечек, ругнулся, да так грязно, что Теодора разинула рот. И я тоже.
Тут пришла мама с пакетом льда, и бедная Камилла провела весь вечер, лёжа на диване с одним закрытым глазом, а другим открытым.
– Наверняка завтра будет весь чёрный! – приговаривала она. – А нам, как назло, уезжать!
– Не волнуйся, со льдом всё быстро пройдёт, – утешала её Эвелина. – Максимум будет небольшой фингал под глазом.
Похоже, мама не слишком расстроилась из-за Камиллиного глаза, а наоборот – чуть ли не обрадовалась, потому что ей это их путешествие в Африку было не по душе. А всё из-за Лео, который два года обещал отвезти её посмотреть водопады, а когда они уже собрались, обнаружил у себя аллергию, и нам всем пришлось ехать в горы, где папа может кататься на лыжах и аллергия сразу проходит.
Мама говорит, что он нарочно «букатирует», потому что не может аллергия появляться то в апреле, то в ноябре; и, когда мама видит, что у него опух нос и блестят глаза, она делает вид, что не замечает, или говорит: «Ты опять за своё, исследователь?» И папа сразу начинает кипятиться и говорить, что она тоже патологический случай. Так что теперь каждый раз, когда Лео простужается, даже если Африка тут ни при чём, они ссорятся.
Но я не думаю, что Лео нарочно, потому что к путешествию в Африку он готовился всерьёз. Эта идея пришла ему в голову, когда мы купили дом на колёсах и Умберто сказал: «На таком фургоне можно хоть в Африку».
Лео тогда пришёл домой очень довольный и сказал:
– А почему бы нам не поехать в Африку на фургоне?
– Ты с ума сошёл! – ответила Эвелина.
– Но почему? На таком фургоне можно куда угодно доехать!
Через несколько дней он показал нам статью в журнале о некоем Ливингстоне, который отправился в Африку искать водопады и потерялся, но водопады в конце концов открыл.
– Если уж он туда добрался, то и мы сможем!
– Куда?
– К водопаду Виктория!
– Папа, а он как ездил? На фургоне?
– Да нет, это было давно, больше века назад! В те времена путешествовали пешком или на лодке. Вот были настоящие исследователи!
– Только если мы встретим львов, обещай не убивать их.
– А как он их убьёт, – съязвила, как водится, Валентина, – если у него даже ружья нет?
– Я считаю, это безумие! – сказала мама. – Есть столько мест, куда можно поехать, зачем обязательно в самую гущу львов и крокодилов?
– Но раньше ты любила приключения! К тому же с нами могут поехать Камилла и Умберто, которые уже знают те края.
В общем, слово за слово, папа уговорил Эвелину, и вскоре она так воодушевилась, что ей уже самой не терпелось туда поехать. Папа с Умберто принялись изучать карты и путеводители, мы подготовили паспорта, сделали прививки, набили фургон вещами, и папа взял месяц отпуска. Стоял февраль, и мне очень нравилась идея поехать в Африку, а ещё больше – месяц каникул, пока остальные в школе. Я обещала всем послать открытки, а Массимо – привезти настоящее копьё.
За два дня до отъезда у папы начался насморк, но он сказал: «Пройдёт».
Накануне у него поднялась температура, а на следующий день глаза так опухли, что он стал похож на китайца. Он повторял «пройдёт», но тем временем отпуск проходил, а насморк нет.
В конце концов он сказал:
– По всей видимости, это какая-то аллергия, мне надо на свежий воздух. Поехали в горы.
– А как же Африка? – спросила Валентина.
– Какая ещё Африка! Не могу же я отправиться в путешествие в таком состоянии! Сиротой хочешь остаться?
Тогда эта дура принялась плакать, мол, как же она будет выглядеть перед друзьями и в школе, ведь она всем сказала, что едет в Африку! Валентина такая эгоистка, ей на всех наплевать, даже на меня! Но вообще-то я тоже немного огорчилась; правда, потом мы поехали в горы кататься на лыжах, и у Лео прошла аллергия, и он обещал свозить нас в Африку на следующий год. На следующий год папа взял отпуск в ноябре, и у него снова началась аллергия. Нам пришлось отказаться от путешествия, а он поехал в горы один, потому что считал, что в начале учебного года нельзя прогуливать школу. Так что нам не повезло со всех сторон.
Тогда Камилла и Умберто сказали, что, поскольку у них не бывает аллергии, они одни поедут в Африку; а Эвелина сказала, что Лео это сделал специально, и так далее… и тому подобное… Вот почему мне показалось, что она не сильно огорчилась, когда Камилла получила пробкой в глаз, хотя, сказать по правде, Лео заслуживал этого гораздо больше.
А я вот рада, что Камилла и Умберто всё-таки поехали в путешествие, потому что они обещали привезти мне обезьянку. Хоть кому-то из семьи будет польза.
Глава 5
Павлины и пиджоны
В школе мне больше всего нравится Массимо и Роберта, а меньше всего – стихотворения, которые надо учить наизусть.
Роберта сидит рядом со мной, а Массимо сзади. Она иногда одалживает мне фломастеры, карандаши, ластик или точилку – в общем, всё, что я забываю дома; а я учу её ругательствам, чтобы говорить Массимо, когда он называет её Бочкой.
Я-то сама больше не ругаюсь, но поскольку Роберта – моя подруга, я решила одолжить ей немного плохих слов, она-то почти никаких не знает, потому что у неё четыре старшие сестры и родители, которые больше похожи на бабушку и дедушку.
Когда Лео первый раз провожал её домой, он даже растерялся.
– Я привёл вам внучку, – сказал он маме Роберты, которая открыла ему дверь. – До свидания, и привет маме.
– Благодарю, я и есть мама, – ответила она ему и захлопнула дверь прямо перед носом.
Когда я рассказала об этом Эвелине, она смеялась целый час.
– Будешь знать, как распускать хвост! – сказала она Лео.
«Распускать хвост» – это выражение мама часто употребляет по отношению к папе. Мне оно кажется смешным, потому что лицом папа больше смахивает на сенбернара, если уж на то пошло. И то, сенбернары не носят очки, а уж какое отношение павлины имеют к папе, вообще не понимаю.
Мама говорит, что стоит ему завидеть женщину, как он начинает красоваться и распускать хвост как павлин, и я бы сказала, что в чём-то она права, ведь я сама много раз видела, как он смотрит на ноги проходящих мимо девушек.
Но он только пожимает плечами и смеётся:
– Да ладно тебе, я слишком занятой для этого! Ты просто ревнивая!
– Это я-то ревнивая?! – злится мама.
Ещё мама часто называет людей – особенно папиных друзей – «пиджонами». Однажды из-за этого слова случился скандал.
Как-то раз Эвелина была в гостиной с Мариастеллой, которая что ни день заходит к нам рассказать, как у неё дела. И вдруг зазвонил телефон.
– Вероника, подойди к телефону!
Я дрессировала Крошку: обучала его очень сложному трюку на равновесие для циркового представления, которое мы собираемся устроить с Массимо и Робертой, и мне не хотелось шевелиться. Но я всё равно подошла к телефону, чтобы сделать маме приятное.
– Кто это был? – спросила она, продолжая болтать.
– Пиджон Никола.
Мариастелла посмотрела на маму как-то
